— Нет, помнится, он сказал, что он у графини будет.
— Ну, так как же… — наивно произнес Алеша, печально смотря на Наташу.
— Ах, Алеша, так что же! — сказала она.
— Неужели ж ты вправду хочешь оставить это знакомство, чтоб меня успокоить.
Ведь это по-детски.
Во-первых, это невозможно, а во-вторых, ты просто будешь неблагороден перед Катей.
Вы друзья; разве можно так грубо разрывать связи.
Наконец, ты меня просто обижаешь, коли думаешь, что я так тебя ревную.
Поезжай, немедленно поезжай, я прошу тебя! Да и отец твой успокоится.
— Наташа, ты ангел, а я твоего пальчика не стою! — вскричал Алеша с восторгом и с раскаянием.
— Ты так добра, а я… я… ну узнай же! Я сейчас же просил, там, в кухне, Ивана Петровича, чтоб он помог мне уехать от тебя.
Он это и выдумал.
Но не суди меня, ангел Наташа!
Я не совсем виноват, потому что люблю тебя в тысячу раз больше всего на свете и потому выдумал новую мысль: открыться во всем Кате и немедленно рассказать ей все наше теперешнее положение и все, что вчера было.
Она что-нибудь выдумает для нашего спасения, она нам всею душою предана…
— Ну и ступай, — отвечала Наташа, улыбаясь, — и вот что, друг мой, я сама хотела бы очень познакомиться с Катей.
Как бы это устроить?
Восторгу Алеши не было пределов.
Он тотчас же пустился в предположения, как познакомиться.
По его выходило очень легко: Катя выдумает.
Он развивал свою идею с жаром, горячо.
Сегодня же обещался и ответ принести, через два же часа, и вечер просидеть у Наташи.
— Вправду приедешь? — спросила Наташа, отпуская его.
— Неужели ты сомневаешься?
Прощай, Наташа, прощай, возлюбленная ты моя, — вечная моя возлюбленная!
Прощай, Ваня!
Ах, боже мой, я вас нечаянно назвал Ваней; послушайте, Иван Петрович, я вас люблю — зачем мы не на ты.
Будем на ты.
— Будем на ты.
— Слава богу!
Ведь мне это сто раз в голову приходило. Да я все как-то не смел вам сказать.
Вот и теперь вы говорю.
А ведь это очень трудно ты говорить.
Это, кажется, где-то у Толстого хорошо выведено: двое дали друг другу слово говорить ты, да и никак не могут и все избегают такие фразы, в которых местоимения.
Ах, Наташа! Перечтем когда-нибудь
«Детство и отрочество»; ведь как хорошо!
— Да уж ступай, ступай, — прогоняла Наташа, смеясь, — заболтался от радости…
— Прощай!
Через два часа у тебя!
Он поцеловал у ней руку и поспешно вышел.
— Видишь, видишь, Ваня! — проговорила она и залилась слезами.
Я просидел с ней часа два, утешал ее и успел убедить во всем.
Разумеется, она была во всем права, во всех своих опасениях.
У меня сердце ныло в тоске, когда я думал о теперешнем ее положении; боялся я за нее.
Но что ж было делать?
Странен был для меня и Алеша: он любил ее не меньше, чем прежде, даже, может быть, и сильнее, мучительнее, от раскаяния и благодарности.
Но в то же время новая любовь крепко вселялась в его сердце.
Чем это кончится — невозможно было предвидеть.
Мне самому ужасно любопытно было посмотреть на Катю.
Я снова обещал Наташе познакомиться с нею.