Я попросил его вперед так не делать, а лучше прямо предуведомить.
Впрочем, это объяснение меня не совсем удовлетворило.
— Ну, а давеча-то зачем бежал от меня? — спросил я.
— А давеча действительно было дело, настолечко не солгу.
— Не с князем ли?
— А вам нравится наш чай? — спросила медовым голоском Александра Семеновна.
Вот уж пять минут она ждала, что я похвалю их чай, а я и не догадался.
— Превосходный, Александра Семеновна, великолепный!
Я еще и не пивал такого.
Александра Семеновна так и зарделась от удовольствия и бросилась наливать мне еще.
— Князь! — вскричал Маслобоев, — этот князь, брат, такая шельма, такой плут… ну!
Я, брат, вот что тебе скажу: я хоть и сам плут, но из одного целомудрия не захотел бы быть в его коже!
Но довольно; молчок!
Только это одно об нем и могу сказать.
— А я, как нарочно, пришел к тебе, чтобы и об нем расспросить между прочим.
Но это после.
А зачем ты вчера без меня моей Елене леденцов давал да плясал перед ней?
И об чем ты мог полтора часа с ней говорить!
— Елена, это маленькая девочка, лет двенадцати или одиннадцати, живет до времени у Ивана Петровича, — объяснил Маслобоев, вдруг обращаясь к Александре Семеновне.
— Смотри, Ваня, смотри, — продолжал он, показывая на нее пальцем, — так вся и вспыхнула, как услышала, что я незнакомой девушке леденцов носил, так и зарделась, так и вздрогнула, точно мы вдруг из пистолета выстрелили… ишь глазенки-то, так и сверкают, как угольки.
Да уж нечего, Александра Семеновна, нечего скрывать!
Ревнивы-с.
Не растолкуй я, что это одиннадцатилетняя девочка, так меня тотчас же за вихры оттаскала бы: и бергамот бы не спас!
— Он и теперь не спасет!
И с этими словами Александра Семеновна одним прыжком прыгнула к нам из-за чайного столика, и прежде чем Маслобоев успел заслонить свою голову, она схватила его за клочок волос и порядочно продернула.
— Вот тебе, вот тебе!
Не смей говорить перед гостем, что я ревнива, не смей, не смей, не смей!
Она даже раскраснелась и хоть смеялась, но Маслобоеву досталось порядочно.
— Про всякий стыд рассказывает! — серьезно прибавила она, обратясь ко мне.
— Ну, Ваня, таково-то житье мое!
По этой причине непременно водочки! — решил Маслобоев, оправляя волосы и чуть не бегом направляясь к графину. Но Александра Семеновна предупредила его: подскочила к столу, налила сама, подала и даже ласково потрепала его по щеке.
Маслобоев с гордостью подмигнул мне глазом, щелкнул языком и торжественно выпил свою рюмку.
— Насчет леденцов трудно сообразить, — начал он, усаживаясь подле меня на диване.
— Я их купил третьего дня, в пьяном виде, в овощной лавочке, — не знаю для чего.
Впрочем, может быть, для того, чтоб поддержать отечественную торговлю и промышленность, — не знаю наверно; помню только, что я шел тогда по улице пьяный, упал в грязь, рвал на себе волосы и плакал о том, что ни к чему не способен.
Я, разумеется, об леденцах забыл, так они и остались у меня в кармане до вчерашнего дня, когда я сел на них, садясь на твой диван.
Насчет танцев же опять тот же нетрезвый вид: вчера я был достаточно пьян, а в пьяном виде я, когда бываю доволен судьбою, иногда танцую.
Вот и все; кроме разве того, что эта сиротка возбудила во мне жалость, да, кроме того, она и говорить со мной не хотела, как будто сердилась.
Я и ну танцевать, чтоб развеселить ее, и леденчиками попотчевал.
— А не подкупал ее, чтоб у ней кое-что выведать, и, признайся откровенно: нарочно ты зашел ко мне, зная, что меня дома не будет, чтоб поговорить с ней между четырех глаз и что-нибудь выведать, или нет?
Ведь я знаю, ты с ней часа полтора просидел, уверил ее, что ее мать покойницу знаешь, и что-то выспрашивал.
Маслобоев прищурился и плутовски усмехнулся.
— А ведь идея-то была бы недурна, — сказал он.
— Нет, Ваня, это не то.
То есть, почему не расспросить при случае; но это не то.
Слушай, старинный приятель, я хоть теперь и довольно пьян, по обыкновению, но знай, что с злым умыслом Филипп тебя никогда не обманет, с злым то есть умыслом.
— Ну, а без злого умысла?
— Ну… и без злого умысла.
Но к черту это, выпьем, и об деле!
Дело-то пустое, — продолжал он, выпив. — Эта Бубнова не имела никакого права держать эту девочку; я все разузнал.