Что он обо мне дорогой говорил с вами?
Каков он вам показался — суровый, сердитый?
Тс!
Идет!
После, батюшка, доскажете, после!..
Завтра-то прийти не забудь…
Глава XIII
Вошел старик.
Он с любопытством и как будто чего-то стыдясь оглядел нас, нахмурился и подошел к столу.
— Что ж самовар, — спросил он, — неужели до сих пор не могли подать?
— Несут, батюшка, несут; ну, вот и принесли, — захлопотала Анна Андреевна.
Матрена тотчас же, как увидала Николая Сергеича, и явилась с самоваром, точно ждала его выхода, чтоб подать.
Это была старая, испытанная и преданная служанка, но самая своенравная ворчунья из всех служанок в мире, с настойчивым и упрямым характером.
Николая Сергеича она боялась и при нем всегда прикусывала язык.
Зато вполне вознаграждала себя перед Анной Андреевной, грубила ей на каждом шагу и показывала явную претензию господствовать над своей госпожой, хотя в то же время душевно и искренно любила ее и Наташу.
Эту Матрену я знал еще в Ихменевке.
— Гм… ведь неприятно, когда промокнешь; а тут тебе и чаю не хотят приготовить, — ворчал вполголоса старик.
Анна Андреевна тотчас же подмигнула мне на него.
Он терпеть не мог этих таинственных подмигиваний и хоть в эту минуту и старался не смотреть на нас, но по лицу его можно было заметить, что Анна Андреевна именно теперь мне на него подмигнула и что он вполне это знает.
— По делам ходил, Ваня, — заговорил он вдруг.
— Дрянь такая завелась.
Говорил я тебе?
Меня совсем осуждают.
Доказательств, вишь, нет; бумаг нужных нет; справки неверны выходят… Гм…
Он говорил про свой процесс с князем; этот процесс все еще тянулся, но принимал самое худое направление для Николая Сергеича.
Я молчал, не зная, что ему отвечать.
Он подозрительно взглянул на меня.
— А что ж! — подхватил он вдруг, как будто раздраженный нашим молчанием, — чем скорей, тем лучше.
Подлецом меня не сделают, хоть и решат, что я должен заплатить.
Со мной моя совесть, и пусть решают.
По крайней мере дело кончено; развяжут, разорят… Брошу все и уеду в Сибирь.
— Господи, куда ехать!
Да зачем бы это в такую даль! — не утерпела не сказать Анна Андреевна.
— А здесь от чего близко? — грубо спросил он, как бы обрадовавшись возражению.
— Ну, все-таки… от людей… — проговорила было Анна Андреевна и с тоскою взглянула на меня.
— От каких людей? — вскричал он, переводя горячий взгляд с меня на нее и обратно, — от каких людей?
От грабителей, от клеветников, от предателей?
Таких везде много; не беспокойся, и в Сибири найдем.
А не хочешь со мной ехать, так, пожалуй, и оставайся; я не насилую.
— Батюшка, Николай Сергеич!
Да на кого ж я без тебя останусь! — закричала бедная Анна Андреевна.
— Ведь у меня, кроме тебя, в целом свете нет ник…
Она заикнулась, замолчала и обратила ко мне испуганный взгляд, как бы прося заступления и помощи.
Старик был раздражен, ко всему придирался: противоречить ему было нельзя.
— Полноте, Анна Андреевна, — сказал я, — в Сибири совсем не так дурно, как кажется.
Если случится несчастье и вам надо будет продать Ихменевку, то намерение Николая Сергеевича даже и очень хорошо.
В Сибири можно найти порядочное частное место, и тогда…
— Ну, вот по крайней мере, хоть ты, Иван, дело говоришь.
Я так и думал.
Брошу все и уеду.