Как это?
Не понимаю.
А знаешь что, Наташа. Не поехать ли мне поскорей к нему?
Завтра чем свет у тебя буду.
— Поезжай, поезжай, голубчик.
Это ты хорошо придумал.
И непременно покажись ему, слышишь?
А завтра приезжай как можно раньше.
Теперь уж не будешь от меня по пяти дней бегать? — лукаво прибавила она, лаская его взглядом.
Все мы были в какой-то тихой, в какой-то полной радости.
— Со мной, Ваня? — крикнул Алеша, выходя из комнаты.
— Нет, он останется; мы еще поговорим с тобой, Ваня.
Смотри же, завтра чем свет!
— Чем свет!
Прощай, Мавра!
Мавра была в сильном волнении.
Она все слышала, что говорил князь, все подслушала, но многого не поняла.
Ей бы хотелось угадать и расспросить.
А покамест она смотрела так серьезно, даже гордо.
Она тоже догадывалась, что многое изменилось.
Мы остались одни.
Наташа взяла меня за руку и несколько времени молчала, как будто ища, что сказать.
— Устала я! — проговорила она наконец слабым голосом. — Слушай: ведь ты пойдешь завтра к нашим?
— Непременно.
— Маменьке скажи, а ему не говори.
— Да я ведь и без того никогда об тебе с ним не говорю.
— То-то; он и без того узнает.
А ты замечай, что он скажет?
Как примет?
Господи, Ваня! Что, неужели ж он в самом деле проклянет меня за этот брак?
Нет, не может быть!
— Все должен уладить князь, — подхватил я поспешно.
— Он должен непременно с ним помириться, а тогда и все уладится.
— О боже мой!
Если б!
Если б! — с мольбою вскричала она.
— Не беспокойся, Наташа, все уладится.
На то идет.
Она пристально поглядела на меня.
— Ваня! Что ты думаешь о князе?
— Если он говорил искренно, то, по-моему, он человек вполне благородный.
— Если он говорил искренно?
Что это значит?
Да разве он мог говорить неискренно?
— И мне тоже кажется, — отвечал я.
«Стало быть, у ней мелькает какая-то мысль, — подумал я про себя.
— Странно!»
— Ты все смотрел на него… так пристально…
— Да, он немного странен; мне показалось.
— И мне тоже.