Замок мой отпирался почти неслышно, так что Елена не сейчас услыхала, что я воротился.
Я заметил, что она стояла у стола и перебирала мои книги и бумаги.
Услышав же меня, она быстро захлопнула книгу, которую читала, и отошла от стола, вся покраснев.
Я взглянул на эту книгу: это был мой первый роман, изданный отдельной книжкой и на заглавном листе которого выставлено было мое имя.
— А сюда кто-то без вас стучался, — сказала она таким тоном, как будто поддразнивая меня: зачем, дескать, запирал?
— Уж не доктор ли, — сказал я, — ты не окликнула его, Елена?
— Нет.
Я не отвечал, взял узелок, развязал его и вынул купленное платье.
— Вот, друг мой Елена, — сказал я, подходя к ней, — в таких клочьях, как ты теперь, ходить нельзя.
Я и купил тебе платье, буднишнее, самое дешевое, так что тебе нечего беспокоиться; оно всего рубль двадцать копеек стоит.
Носи на здоровье.
Я положил платье подле нее.
Она вспыхнула и смотрела на меня некоторое время во все глаза.
Она была чрезвычайно удивлена, и вместе с тем мне показалось, ей было чего-то ужасно стыдно.
Но что-то мягкое, нежное засветилось в глазах ее.
Видя, что она молчит, я отвернулся к столу.
Поступок мой, видимо, поразил ее. Но она с усилием превозмогала себя и сидела, опустив глаза в землю.
Голова моя болела и кружилась все более и более.
Свежий воздух не принес мне ни малейшей пользы.
Между тем надо было идти к Наташе.
Беспокойство мое об ней не уменьшалось со вчерашнего дня, напротив — возрастало все более и более.
Вдруг мне показалось, что Елена меня окликнула.
Я оборотился к ней.
— Вы, когда уходите, не запирайте меня, — проговорила она, смотря в сторону и пальчиком теребя на диване покромку, как будто бы вся была погружена в это занятие.
— Я от вас никуда не уйду.
— Хорошо, Елена, я согласен. Но если кто-нибудь придет чужой?
Пожалуй, еще бог знает кто?
— Так оставьте ключ мне, я и запрусь изнутри; а будут стучать, я и скажу: нет дома.
— И она с лукавством посмотрела на меня, как бы приговаривая:
«Вот ведь как это просто делается!»
— Вам кто белье моет? — спросила она вдруг, прежде чем я успел ей отвечать что-нибудь.
— Здесь, в этом доме, есть женщина.
— Я умею мыть белье.
А где вы кушанье вчера взяли?
— В трактире.
— Я и стряпать умею.
Я вам кушанье буду готовить.
— Полно, Елена; ну что ты можешь уметь стряпать?
Все это ты не к делу говоришь…
Елена замолчала и потупилась.
Ее, видимо, огорчило мое замечание.
Прошло по крайней мере минут десять; мы оба молчали.
— Суп, — сказала она вдруг, не поднимая головы.
— Как суп?
Какой суп? — спросил я, удивляясь.
— Суп умею готовить.
Я для маменьки готовила, когда она была больна.
Я и на рынок ходила.
— Вот видишь, Елена, вот видишь, какая ты гордая, — сказал я, подходя к ней и садясь с ней на диван рядом.
— Я с тобой поступаю, как мне велит мое сердце.