Ты теперь одна, без родных, несчастная.
Я тебе помочь хочу.
Так же бы и ты мне помогла, когда бы мне было худо.
Но ты не хочешь так рассудить, и вот тебе тяжело от меня самый простой подарок принять.
Ты тотчас же хочешь за него заплатить, заработать, как будто я Бубнова и тебя попрекаю.
Если так, то это стыдно, Елена.
Она не отвечала, губы ее вздрагивали.
Кажется, ей хотелось что-то сказать мне; но она скрепилась и смолчала.
Я встал, чтоб идти к Наташе.
В этот раз я оставил Елене ключ, прося ее, если кто придет и будет стучаться, окликнуть и спросить: кто такой?
Я совершенно был уверен, что с Наташей случилось что-нибудь очень нехорошее, а что она до времени таит от меня, как это и не раз бывало между нами.
Во всяком случае, я решился зайти к ней только на одну минутку, иначе я мог раздражить ее моею назойливостью.
Так и случилось.
Она опять встретила меня недовольным, жестким взглядом.
Надо было тотчас же уйти; а у меня ноги подкашивались.
— Я к тебе на минутку, Наташа, — начал я, — посоветоваться: что мне делать с моей гостьей?
— И я начал поскорей рассказывать все про Елену.
Наташа выслушала меня молча.
— Не знаю, что тебе посоветовать, Ваня, — отвечала она.
— По всему видно, что это престранное существо.
Может быть, она была очень обижена, очень напугана.
Дай ей по крайней мере выздороветь.
Ты ее хочешь к нашим?
— Она все говорит, что никуда от меня не пойдет.
Да и бог знает, как там ее примут, так что я и не знаю.
Ну что, друг мой, как ты?
Ты вчера была как будто нездорова! — спросил я ее робея.
— Да… у меня и сегодня что-то голова болит, — отвечала она рассеянно.
— Не видал ли кого из наших?
— Нет.
Завтра схожу.
Ведь вот завтра суббота…
— Так что же?
— Вечером будет князь…
— Так что же?
Я не забыла.
— Нет, я ведь только так…
Она остановилась прямо передо мной и долго и пристально посмотрела мне в глаза.
В ее взгляде была какая-то решимость, какое-то упорство; что-то лихорадочное, горячечное.
— Знаешь что, Ваня, — сказала она, — будь добр, уйди от меня, ты мне очень мешаешь…
Я встал с кресел и с невыразимым удивлением смотрел на нее.
— Друг мой, Наташа! Что с тобой?
Что случилось? — вскричал я в испуге.
— Ничего не случилось!
Все, все завтра узнаешь, а теперь я хочу быть одна.
Слышишь, Ваня: уходи сейчас.
Мне так тяжело, так тяжело смотреть на тебя!
— Но скажи мне по крайней мере…
— Все, все завтра узнаешь!
О боже мой!