– Да, я соображаю.
Что-нибудь стряслось?
– По телефону сказать не могу.
Снова пауза, потом его голос:
– Так вот, послушай. Если это тебя устроит, могу встретиться с тобой на десять минут в час дня.
Приходи в Гу-джоу, я зайду туда, как только смогу вырваться.
– В лавку? – переспросила она растерянно.
– А ты что, предлагаешь вестибюль отеля «Гонконг»?
Она уловила в его голосе нотку раздражения.
– Хорошо, я буду у Гу-джоу.
20
Она отпустила рикшу на Виктория-роуд и по узкой крутой улочке поднялась к лавке.
Задержалась на минуту у витрины, словно разглядывая выставленный товар.
Но мальчик, стоявший в дверях в ожидании покупателей, сразу узнал ее и приветствовал широкой заговорщицкой улыбкой.
Оглянувшись через плечо, он сказал что-то по-китайски, и из лавки с поклоном вышел хозяин, низенький, круглолицый, в черном халате.
Она поспешно вошла в лавку.
– Мистер Таунсенд еще нет.
Вы идти наверх, да?
Она прошла через лавку, поднялась по шаткой темной лестнице.
Китаец поднялся следом за ней и отпер дверь в спальню.
Там было душно, стоял приторный запах опиума.
Она села на ларь сандалового дерева.
Очень скоро ступеньки заскрипели под тяжелыми шагами.
Вошел Таунсенд и закрыл за собою дверь.
При виде ее его хмурое лицо разгладилось.
Он улыбнулся своей обаятельной улыбкой, обнял ее и поцеловал в губы.
– Так в чем же дело?
– Как увидела тебя, сразу легче стало, – улыбнулась она в ответ.
Он сел на постель и закурил.
– Что-то ты неважно выглядишь.
– Еще бы, я, кажется, всю ночь глаз не сомкнула.
Он посмотрел на нее.
Он все еще улыбался, но улыбка стала чуть натянутой, неестественной.
И в глазах как будто мелькнула тревога.
– Он знает, – сказала Китти.
Он чуть запнулся, прежде чем спросить:
– Что он сказал?
– Ничего не сказал.
– Да? – Он бросил на нее беспокойный взгляд. – Почему же ты решила, что он знает?
– По всему.
Как он смотрел.
Как говорил за обедом.
– Был резок?
– Напротив. Был изысканно вежлив.
В первый раз с тех пор, как мы женаты, он не поцеловал меня, когда прощался на ночь.
Она потупилась, неуверенная, понял ли Чарли.
Обычно Уолтер обнимал ее и целовал в губы долгим поцелуем, словно не мог оторваться.
Все его тело становилось страстным и нежным.
– Как тебе кажется, почему он ничего не сказал?
– Не знаю.