Ему публичный скандал тоже не пошел бы на пользу.
– А что он может сделать? – спросила Китти.
– Оказать нажим на Уолтера.
Попробует сыграть на его самолюбии, а если не выйдет, тогда на его чувстве долга – это уж дело верное.
Китти приуныла.
Ну как Чарли не понимает, до чего это все серьезно!
Его легкомысленный тон совсем неуместен.
Напрасно она пришла к нему на службу.
Здешняя обстановка подавляет ее.
Куда легче было бы все ему объяснить, если б они сидели обнявшись.
– Не знаешь ты Уолтера, – сказала она.
– Зато знаю, что купить можно каждого.
Она любила Чарли всем сердцем, но его ответ обескуражил ее: как мог такой умный человек сболтнуть такую глупость?
– Ты, наверно, не понимаешь, до чего Уолтер рассержен.
Ты не видел, какое у него было лицо, какие глаза.
Он ответил не сразу, только поглядел на нее с легкой усмешкой.
Она поняла, о чем он думает.
Уолтер – бактериолог, положение его подчиненное; едва ли у него хватит наглости пойти наперекор высокому начальству.
– Не обольщайся, Чарли, – сказала она очень серьезно. – Если Уолтер решил подать в суд, слова на него не подействуют, ни твои, ни чьи бы то ни было.
Лицо его снова помрачнело.
– Он уж не хочет ли сделать меня соответчиком?
– Сначала хотел, но я его отговорила, он согласился, чтобы я сама подала на развод.
– Ну, тогда это не так страшно. – В его глазах она снова прочла облегчение. – Это, по-моему, превосходный выход.
Что же и остается мужчине, если он порядочный человек.
– Но он ставит условие.
Он посмотрел на нее вопросительно, как бы что-то соображая.
– Я, конечно, не богач, но все, что могу, сделаю.
Китти промолчала.
Чарли сегодня говорит совсем непохоже на себя.
И от этого ей особенно трудно.
Она-то думала, что выложит ему все сразу, спрятав пылающее лицо у него на груди!
– Он согласен, чтобы я развелась с ним, если твоя жена разведется с тобой.
– Это все?
Китти выговорила, запинаясь:
– Ужасно трудно это сказать, Чарли, это звучит так страшно… и если ты пообещаешь жениться на мне не позже чем через неделю после того, как судебные решения войдут в силу.
25
Он ответил не сразу.
Снова ласково сжал ее руку.
– Вот что, девочка. Как бы ни обернулось дело, Дороти мы не должны в это впутывать.
Она изумилась:
– Но я не понимаю.
Как же так?
– Ну, знаешь ли, в этой жизни нельзя думать только о себе.
При прочих равных условиях я бы завтра же на тебе женился.
Но это исключено.
Я знаю Дороти: ничто не заставит ее развестись со мной.
Китти почувствовала, что ее охватывает ужас.
Она опять заплакала.
Он встал, подсел к ней, обнял.
– Мужайся, девочка.