К ее боли теперь примешивалась обида.
– Ты-то, конечно, с легкостью перенесешь все неудобства, какие выпадут мне на долю.
– Не вижу, какой нам смысл обмениваться колкостями.
У нее вырвался крик отчаяния.
Какая мука – так страстно его любить и так в нем разочароваться.
Нет, это немыслимо, не может он не понимать ее состояния.
– Чарли! Неужели ты не знаешь, как я люблю тебя?
– Но, дорогая моя, я тоже тебя люблю.
Только мы живем не на необитаемом острове, и надо мириться с обстоятельствами, когда они сильнее нас.
Будь же благоразумна.
– Как я могу быть благоразумной?
Для меня наша любовь была всем на свете, в тебе была вся моя жизнь.
Не очень-то приятно узнать, что в твоей жизни я была всего лишь эпизодом.
– Неправда, какой там эпизод.
Но знаешь ли, когда ты требуешь, чтобы со мною развелась жена, к которой я очень привязан, и чтобы я погубил свою карьеру, женившись на тебе, ты требуешь очень многого.
– Не больше того, на что я готова пойти ради тебя.
– Обстоятельства-то у нас не одинаковые.
– Вся разница в том, что ты меня не любишь.
– Можно любить женщину очень сильно и все же не мечтать о том, чтобы прожить с нею всю жизнь.
Отчаяние овладело ею.
Тяжелые слезы поползли по щекам.
– О, как это жестоко!
Как ты можешь быть таким бессердечным!
Она истерически зарыдала.
Он бросил тревожный взгляд на дверь.
– Постарайся взять себя в руки, милая.
– Ты не знаешь, как я тебя люблю, – всхлипнула она. – Я не могу без тебя жить.
Неужели тебе не жаль меня?
Не в силах продолжать, она опять дала волю слезам.
– Я не хочу быть жестоким и, видит Бог, не хочу оскорблять твои чувства, но сказать тебе правду я должен.
– Вся моя жизнь пошла прахом.
Почему ты не мог оставить меня в покое?
Что я тебе сделала плохого?
– Конечно, если для тебя легче взвалить всю вину на меня, сделай одолжение.
Китти вскипела от ярости.
– Я, значит, вешалась тебе на шею?
Не успокоилась, пока ты не внял моим мольбам?
– Этого я не говорю.
Но мне, безусловно, и в голову не пришло бы за тобой ухаживать, если бы ты не дала понять, совершенно недвусмысленно, что готова принять мои ухаживания.
О, какой стыд!
И ведь она знает, что это правда.
Лицо у него стало угрюмое, озабоченное, руки беспокойно двигались.
Он поглядывал на нее, уже не скрывая раздражения.
– Ты думаешь, муж тебя не простит? – спросил он, помолчав.
– Я не просила у него прощения.
Он невольно стиснул кулаки.
Она увидела, что он с трудом удержался от крепкого словца.
– А ты пойди к нему, изобрази кающуюся грешницу.
Если он любит тебя так, как ты уверяешь, он не может не простить.
– Плохо же ты его знаешь.