– Не ешь салат.
Зря бой его подал.
– Почему? – спросила Китти, глядя ему прямо в лицо.
– Это вообще опасно, а сейчас это безумие.
Ты убьешь себя.
– А мне казалось, что так и было задумано, – сказала Китти.
Она преспокойно стала есть.
Какая-то бесшабашная удаль овладела ею.
Она с насмешкой поглядела на Уолтера.
Он как будто побледнел, но, когда ему подали салат, тоже не отказался.
Повар, убедившись, что блюдо понравилось, стал готовить его день за днем, и день за днем, с риском для жизни, они его ели.
У Китти, панически боявшейся заразы, было такое чувство, словно она не только мстит Уолтеру, но и глумится над собственными страхами.
38
На следующий день Уоддингтон явился не поздно, посидел немного, а потом предложил Китти пойти погулять.
Она с самого приезда не выходила за пределы участка и с радостью согласилась.
– Прогулок здесь, правда, мало, – сказал он, – но мы с вами поднимемся на вершину холма.
– Да-да, туда, где ворота.
Я часто смотрю на них с веранды.
Один из боев отворил тяжелую калитку, и они вышли на пыльную улочку.
Не прошли они и нескольких шагов, как Китти вцепилась Уоддингтону в рукав и вскрикнула:
– Ой, гляньте!
– В чем дело?
У стены, окружавшей участок, лежал на спине человек, ноги его были вытянуты, руки закинуты за голову, судя по спутанной шевелюре и синим лохмотьям, это был нищий-китаец.
– Лежит как мертвый, – прошептала Китти.
– Он и есть мертвый.
Пошли, вы лучше не смотрите в ту сторону.
Когда мы вернемся, я распоряжусь, чтобы его убрали.
Но Китти так дрожала, что не могла сдвинуться с места.
– Я еще никогда не видела мертвеца.
– Значит, пора привыкать. В этом веселеньком местечке вы еще наглядитесь на них вволю.
Он взял ее руку и продел себе под локоть.
Несколько минут они шли молча.
– Он умер от холеры?
– Скорее всего.
Они поднялись в гору к самым воротам.
Ворота, покрытые замысловатой резьбой, высились над окружающей местностью как ориентир и иронический символ.
Они сели у подножия одного из столбов, лицом к широкой равнине.
Склон густо усеяли зеленые холмики мертвых, расположенные не рядами, а как попало, так что казалось, что под землей им неудобно и тесно.
Узкая дорога вилась среди рисовых полей, исчезала вдали.
Маленький мальчик проехал домой, усевшись на шее у буйвола, три крестьянина в широкополых соломенных шляпах протрусили мимо, сгибаясь под тяжестью огромных тюков.
После дневной жары лицо здесь приятно ласкал ветерок, и необозримый простор вливал в измученное сердце покой и грусть.
Но Китти не могла забыть про мертвого нищего.
– Как вы можете болтать, смеяться и пить виски, когда вокруг вас все время умирают люди? – спросила она неожиданно.
Уоддингтон не ответил.
Он повернулся, поглядел на нее и, положив руку ей на плечо, сказал очень серьезно:
– А знаете, здесь не место для белой женщины.
Она искоса взглянула на него из-под длинных ресниц, и на губах у нее мелькнула тень улыбки.
– Я бы сказала, что в таких условиях место жены – рядом с мужем.
– Когда я получил телеграмму, что Фейн едет с женой, я удивился.
А потом подумал, что вы, может быть, работали медицинской сестрой и это для вас обычное дело.