А кто она такая, эта Дороти, чтобы задирать нос?
Правда, отец ее был губернатором целой колонии, это, конечно, очень почетно – когда входишь в комнату, все встают, когда проезжаешь в автомобиле, мужчины на улице снимают шляпы, – но стоит колониальному губернатору уйти в отставку, и он – ничто, ноль без палочки.
Отец Дороти Таунсенд живет теперь на пенсию в маленьком доме на Эрлс-Корт, в Лондоне.
Мать Китти еще подумала бы, стоит ли идти к Дороти в гости, если бы та ее пригласила.
Отец Китти, Бернард Гарстин, – королевский адвокат, не сегодня завтра будет назначен судьей.
И живут они как-никак в Саут-Кенсинг-тоне.
4
Когда Китти после свадьбы приехала в Гонконг, ей было нелегко примириться с тем, что ее положение в обществе определяется специальностью ее мужа.
Да, встретили ее очень радушно, и первые два-три месяца они чуть не каждый вечер бывали в гостях. Когда их пригласили на обед в губернаторский дом, губернатор сам повел ее к столу, как новобрачную; но она быстро смекнула, что как жена правительственного бактериолога котируется невысоко.
Это ее рассердило.
– Какое идиотство, – заявила она мужу. – Да таких, как эти люди, мы в Англии в грош не ставили.
Моей маме и в голову не пришло бы пригласить их к нам на обед.
– Пусть это тебя не волнует, – ответил он. – Ведь это не имеет значения.
– Конечно, не имеет значения, это только показывает, какие они идиоты, но, когда вспомнишь, какие люди бывали у нас в доме, как-то странно, что здесь на нас смотрят сверху вниз.
Он улыбнулся. – С точки зрения света, ученый – величина несуществующая.
Теперь-то она это знала – не знала тогда, когда выходила за него замуж.
– Не могу сказать, что меня очень радует, когда меня сажают за столом рядом с агентом пароходной компании, – сказала она и засмеялась, чтобы он не усмотрел в ее словах снобизма.
Может быть, за наигранной легкостью ее тона он почувствовал упрек, потому что робко пожал ее руку.
– Мне очень жаль, Китти, милая, но ты не огорчайся.
– А я и не думаю огорчаться.
5
Нет, не мог это быть Уолтер.
Не иначе как кто-нибудь из слуг, а это, в конце концов, не важно.
Слуги-китайцы все равно все знают.
Но умеют держать язык за зубами.
Сердце ее чуть екнуло, когда она вспомнила, как поворачивалась белая фарфоровая дверная ручка.
Нельзя больше так рисковать.
Лучше встречаться в лавке у антиквара.
Никто ничего не подумает, даже если увидит, как она туда входит, а уж там они в безопасности.
Хозяин лавки знает, какой пост занимает Чарли, и не такой он дурак, чтобы вызвать недовольство помощника губернатора.
И вообще все не важно, кроме того, что Чарли ее любит.
Она вернулась в свой будуар, бросилась на диван и потянулась за папиросой.
Увидела какую-то записку, лежащую на книге, и развернула ее.
Записка была наспех написана карандашом.
«Милая Китти!
Вот книга, которую Вы хотели прочесть.
Я как раз собиралась послать ее Вам, но встретила д-ра Фейна, и он сказал, что сам ее Вам передаст, так как будет проходить мимо дома.
Ваша В. X.»
Она позвонила и, когда вошел бой, спросила, кто принес эту книгу и когда.
– Принес хозяин, мисси, после завтрак.
Значит, это был Уолтер.
Она тут же позвонила по телефону в канцелярию губернатора и, попросив соединить ее с Чарли, сообщила ему эту новость.
Ответ последовал не сразу.
– Что мне делать? – спросила она.
– У меня идет важное совещание.
К сожалению, сейчас говорить с вами не могу.
Мой совет – никакой паники.
Она положила трубку.
Значит, он не один. Экая досада, вечно у него дела.
Она села к столу и, опустив лицо в ладони, попробовала спокойно все обдумать.