– Я об этом не думал.
В прежние времена она говорила все, что придет в голову, не обдумывала вперед, что скажет; теперь она его боялась. Губы у нее дрожали, сердце билось.
– Я сегодня была в монастыре.
– Слышал.
Она заставила себя продолжать:
– Ты, когда увез меня сюда, правда хотел, чтобы я умерла?
– Стоит ЛИ ворошить прошлое, Китти.
Бессмысленно, мне кажется, говорить о том, о чем лучше забыть.
– Но ты не забыл, и я тоже.
Я очень много думаю с тех пор, как приехала сюда.
Ты не хочешь меня выслушать?
– Нет, отчего же.
– Я очень плохо с тобой поступила.
Я тебе изменяла.
Он весь застыл.
Его неподвижность пугала.
– Не знаю, поймешь ли ты меня.
Для женщины, когда такое кончается, оно уже не имеет большого значения.
Мне кажется, женщина даже не может понять позицию, которую занимают мужчины. – Она говорила отрывисто, не узнавая собственного голоса. – Ты знал, что представляет собой Чарли, и знал, как он поступит.
Что ж, ты оказался совершенно прав.
Он ничтожество.
Наверно, я бы им не увлеклась, если бы сама не была таким же ничтожеством.
Я не прошу у тебя прощения.
Не прошу полюбить, как любил когда-то.
Но неужели мы не можем быть друзьями?
Когда вокруг нас люди умирают тысячами, и эти монахини…
– А они тут при чем? – перебил он.
– Я не могу объяснить.
Когда я там сегодня была, у меня появилось такое странное чувство.
Все это полно значения.
Кругом столько ужасов, их самопожертвование просто поразительно. Пойми меня правильно, мне кажется, что нелепо, несообразно терзаться оттого, что какая-то глупая женщина тебе изменила.
Стоит ли вообще думать о такой пустышке.
Он не ответил, но и не отодвинулся от нее; он словно ждал, что еще она скажет.
– Мистер Уоддингтон и монашенки мне много чего рассказали про тебя.
Я горжусь тобой, Уолтер.
– Раньше-то не гордилась, раньше ты меня презирала.
Это что же, прошло?
– Разве ты не чувствуешь, что я тебя боюсь?
Он опять помолчал, прежде чем ответить.
– Не понимаю я тебя.
Чего тебе, собственно, нужно?
– Для себя – ничего.
Я только хочу, чтобы тебе стало полегче.
Он опять застыл, и голос его прозвучал очень холодно.
– Напрасно ты думаешь, что мне тяжело.
Я так занят, что мне некогда особенно о тебе беспокоиться.
– Я тут думала, может быть, монахини разрешат мне поработать у них.
Они с ног сбиваются, я была бы рада принести хоть какую-нибудь пользу.
– Работа там нелегкая и не из приятных.
Сомневаюсь, чтобы этого развлечения тебе хватило надолго.