Неужели нельзя побыстрее?
Быстрее, быстрее.
Время не ждет. А что, если они уже опоздали?
63
В длинной глухой стене, вдоль которой лежал их путь, появились ворота с будками по бокам, и паланкины стали.
Уоддингтон бросился к Китти.
Она уже соскочила на землю.
Офицер постучал, что-то крикнул, открылась калитка, и они вошли во двор.
Двор был большой, квадратный.
У стен его, под стропилами выступающих крыш, лежали вповалку солдаты, завернувшись в одеяла.
У ворот офицер, задержавшись на минуту, перекинулся словами с военным, судя по всему – начальником караула.
Потом офицер сказал что-то Уоддингтону.
– Он еще жив, – сказал Уоддингтон. – Осторожно, не споткнитесь.
По-прежнему следуя за огоньками фонарей, они пересекли двор, поднялись по ступенькам к широкой двери, потом вниз, в другой просторный двор.
Вдоль одной его стороны тянулась длинная освещенная комната. Сквозь рисовую бумагу чернел сложный узор оконных переплетов.
Провожатые довели их до этой комнаты, офицер постучал.
Дверь тотчас отворилась, и офицер, взглянув на Китти, отступил в сторону.
– Входите, – сказал Уоддингтон.
Комната была длинная, низкая, лампы тускло горели в зловещем полумраке.
У противоположной стены лежал на тюфяке человек, укутанный одеялом.
В ногах стоял навытяжку военный.
Китти подбежала и склонилась над тюфяком.
Уолтер лежал с закрытыми глазами. В сумрачном свете его серое лицо казалось мертвым.
Он был до ужаса неподвижен.
– Уолтер, Уолтер, – проговорила она задыхаясь.
Тело чуть шевельнулось. Это был только призрак движения – легкий, как дуновение ветра, которого не чувствуешь, только видишь, как оно шевельнуло неподвижную поверхность воды.
– Уолтер, Уолтер, скажи мне что-нибудь.
Глаза медленно раскрылись, словно поднять тяжелые веки стоило ему неимоверных усилий, но он не смотрел на нее, он уставился в стену, приходившуюся в нескольких дюймах от его лица.
Он заговорил; в голосе, тихом и слабом, можно было угадать улыбку.
– Вот в какой я попал переплет, – сказал он.
Китти затаила дыхание.
Ни звука, ни намека на жест, только глаза, темные, холодные, прикованы к белой стене (какие тайны им сейчас открылись?).
Китти встала на ноги и растерянно обратилась к своему спутнику:
– Неужели ничего нельзя сделать?
Вы так и будете стоять как истукан?
Она стиснула руки.
Уоддингтон заговорил с офицером, стоявшим в ногах постели.
– Видимо, они сделали все, что могли.
При нем был полковой врач.
Его обучил ваш муж. Он сделал все то же, что доктор Фейн сам бы сделал.
– Это и есть врач?
– Нет, это полковник Ю.
Он не отходит от вашего мужа.
Китти бросила на него отчаянный взгляд.
Он был высокого роста, крепкого сложения, защитная форма казалась ему тесна.
Он смотрел на Уолтера, и она заметила в его глазах слезы.
У нее защемило сердце.
С какой стати у этого чужого человека с круглым желтым лицом глаза полны слез?
Это невыносимо.
– Какой ужас, что ничего нельзя сделать.