Не понять было, случайно так выходит или нет, но Китти ни на минуту не оставалась одна с Чарли.
Он держался неизменно дружески, приветливо, любезно.
Никто бы не догадался, что когда-то они были не просто знакомы.
Но однажды днем, когда она читала, лежа на кушетке, он появился на веранде и подошел к ней.
– Что это вы читаете?
– Книжку.
И посмотрела на него насмешливо.
Он улыбнулся.
– Дороти уехала на прием в губернаторском саду.
– Я знаю.
А вы почему не поехали?
– Я отвез ее туда, а потом решил: нет, хватит, вернусь-ка я лучше домой.
Машина ждет, не хотите ли прокатиться по острову?
– Нет, благодарю.
Он сел в ногах кушетки.
– Нам с самого вашего приезда не удалось поговорить по душам.
Она подняла на него высокомерный взгляд.
– А вы думаете, нам есть что сказать друг другу?
– А как же иначе.
Она отодвинула ноги в сторону, чтобы не касаться его.
– Вы все еще на меня сердитесь? – спросил он, и тень улыбки, тронувшей было его глаза и губы, растаяла.
– Нисколько, – рассмеялась она.
– Что-то не верится, а то бы не смеялись.
– Ошибаетесь. Как я могу на вас сердиться, когда я вас так презираю?
Он принял это спокойно.
– Вы, мне кажется, ко мне несправедливы.
Ну хоть теперь-то, задним числом, признайтесь, что я был прав.
– С вашей точки зрения – да.
– Теперь, когда вы поближе узнали Дороти, согласитесь, что она милая женщина.
– Еще бы.
Я век буду ей благодарна за ее доброту.
– Она удивительный человек.
Я бы никогда себе не простил, если б мы тогда сбежали.
Это было бы подло по отношению к ней.
Да и о детях надо было подумать. Это основательно испортило бы им жизнь.
С минуту она задумчиво смотрела на него.
Она чувствовала себя полной хозяйкой положения.
– Я очень внимательно за вами наблюдаю с тех пор, как живу здесь, и пришла к выводу, что вы действительно любите Дороти.
Я не думала, что вы на это способны.
– Я же вам говорил, что люблю ее.
Мне было бы совестно доставить ей хоть малейшее огорчение.
Такой жены днем с огнем не сыщешь.
– А вам не приходило в голову, что вы должны бы быть ей верны?
– Чего глаз не видит, о том сердце не болит, – улыбнулся он.
Она пожала плечами.
– Какой же вы дрянной человек.
– Не дрянной, а самый обыкновенный.
Вас послушать, так я мерзавец потому, что по уши в вас влюбился.
Это, знаете ли, было непреднамеренно.
Сердце ее горестно дрогнуло от этих слов.