– А я не унываю.
Я надеюсь и не боюсь.
С прошлым покончено. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.
Разве это так уж бессердечно?
От всей души она надеялась, что научилась состраданию и милосердию.
Что ждет ее в будущем – неизвестно, но в себе она ощущала способность встретить любую долю без жалоб.
И вдруг, непонятно почему, из глубины подсознания возникла память о том, как они, она и бедный Уолтер, добирались в охваченный эпидемией город, где его ждала смерть: однажды утром они выступили в путь еще затемно, и, когда стало рассветать, она не столько увидела, сколько угадала картину такой несказанной прелести, что на какое-то время улеглась ее душевная боль.
Все людские треволнения отступили перед этой красотой.
Взошло солнце, туман растаял, и стало видно, как далеко впереди, до самого горизонта, меж рисовых полей, через узкую речку и дальше по отлогим холмам вьется дорога, по которой им предстояло пройти. Быть может, не напрасны были все ее ошибки и заблуждения, все муки, перенесенные ею, если теперь она сумеет пройти той дорогой, которую смутно различает впереди, – не тем путем, ведущим в никуда, о котором говорил забавный чудак Уоддингтон, а тем, которым так смиренно следовали монахини, – путем, что ведет к душевному покою.