Несмотря на преклонный возраст, она интересовалась всем, что мы делаем и о чем говорим.
Если в гостиной мы прикладывались к виски, она с грустью покачивала головой:
«Могли бы для этого выйти во двор, молодой человек».
Наверху — в то лето дом представлял собой нечто вроде пансиона — жил малый по имени Том, который был безнадежно влюблен в Бейб.
Он приехал из Вермонта, был, по слухам, выходцем из богатой семьи, и впереди его ждала карьера и все такое прочее, однако он предпочитал оставаться поближе к Бейб.
Вечерами он сидел в гостиной, скрыв за газетой пылающее лицо, слышал каждое наше слово, но виду не подавал.
Если что-то произносила Бейб, он вспыхивал с головы до пят.
Стоило нам заставить его отложить газету, как он принимался смотреть на нас с бесконечной тоской и страданием во взоре:
«Что?
Ах да, и мне так кажется» — только это он обычно и говорил.
Черити сидела в своем углу за вязаньем, оглядывая всех нас своими птичьими глазками.
Задача ее состояла в том, чтобы неотступно находиться при молодой девушке и ограждать ее от нашего сквернословия.
Бейб сидела на кушетке и хихикала.
Тим Грэй, Стэн Шефард и я сидели развалясь в креслах.
Бедняга Том стойко переносил свои муки.
Наконец он вставал зевал и говорил:
«Ну что ж, еще день, еще доллар. Доброй ночи» — и исчезал наверху.
Но что толку было Бейб от его любви?
Она любила Тима Грэя; а тот ускользал от нее, словно угорь.
Вот так мы и сидели в тот солнечный день, и когда уже близилось время ужина, Дин подъехал к дому на своей колымаге и выскочил из нее — в твидовом костюме с жилетом и цепочкой для часов.
— Хоп! хоп! — донеслось с улицы.
С ним был и Рой Джонсон, который вместе с женой Дороти только что вернулся из Фриско и снова жил в Денвере.
Вернулись и Данкел с Галатеей Данкел, и Том Снарк.
Все опять были в Денвере.
Я вышел на крыльцо.
— Ну, мой мальчик, — сказал Дин, протягивая мне свою громадную ладонь, — я гляжу, вы тут без меня не скучаете.
Привет, привет, — обратился он ко всем.
— Ага, Тим Грэй, Стэн Шефард, как дела?
— Мы представили его Черити.
— О, как поживаете?
Вот это мой друг Рой Джонсон, он любезно согласился меня сопровождать, хм-хм! ей-богу! кхе-кхе!
Майор Хупл, сэр, — сказал он, протягивая руку вытаращившему на него глаза Тому.
— Да, да.
Ну, Сал, какие дела, старина, когда едем в Мексику?
Завтра днем?
Прекрасно, прекрасно, гм!
А сейчас, Сал, у меня ровно шестнадцать минут, чтобы добраться до Эда Данкела, там я должен починить свой старый железнодорожный хронометр, который хочу до закрытия заложить на Лаример-стрит, и гнать надо очень быстро, да и еще смотреть по сторонам, если время позволит, — может, мой отец случайно окажется в «Буфете Джиггса», а может, и в каком другом баре, а потом меня ждет парикмахер, Долл ведь давно хотел сделать из меня постоянного клиента, а я за эти годы не очень-то изменился, вот и гну свою линию… кхе! кхе!
Ровно в шесть часов… ровно, слышишь?.. ты должен быть здесь, я буду проезжать мимо и заберу тебя ненадолго к Рою Джонсону послушать Гиллеспи и прочий отборный «боп» — часок передохнем, а уж потом вы с Тимом, Стэном и Бейб можете заниматься тем, что запланировали на вечер без всякой связи с моим приездом, а приехал я, между прочим, ровно сорок пять минут назад на моем стареньком «Форде-тридцать семь», который вы видите на улице, по дороге я еще успел наведаться к моему двоюродному брату в Канзас-Сити, не к Сэму Брэди, а к тому, что помоложе… Во время этой своей речи Дин, скрывшись от посторонних глаз в отгороженной части гостиной, деловито снимал пиджак, надевал футболку и перекладывал часы в другие брюки, которые извлек все из того же старого, потрепанного чемодана.
— А Инес? — спросил я.
— Что произошло в Нью-Йорке?
— Формально, Сал, я поехал, чтобы получить мексиканский развод, более дешевый, чем где бы то ни было.
У меня есть наконец согласие Камиллы, все уладилось, все чудесно, все просто замечательно, и мы знаем, что теперь нас ровным счетом ничего не волнует, верно, Сал?
Что ж, ладно, я всегда готов следовать за Дином, так что мы наспех скорректировали наши общие планы, условились как следует провести вечер, и вечер оказался незабываемым.
Брат Эда Данкела зазвал к себе гостей.
Другие два его брата — водители автобуса.
Они сидели, с благоговейным страхом взирая на все происходящее.
На столе было роскошное угощение, торт и выпивка.
Эд Данкел имел вид счастливого и преуспевающего человека.
— Ну и как, с Галатеей у вас наконец все наладилось?
— Дассэр, — сказал Эд, — конечно.