Стэн тараторил без умолку. Как завел его Дин прошлой ночью, так он, судя по всему, останавливаться и не собирался.
Теперь он уже был в Англии и рассказывал о своих приключениях на английской дороге, о том, как добирался на попутках из Лондона в Ливерпуль — длинноволосый, в изодранных штанах, — а чудные британские водители грузовиков подвозили его во мраке европейской пустоты.
От непрекращающихся мистральных ветров старого Техаса у нас раскраснелись глаза.
У каждого из нас было такое чувство, будто он проглотил камень, но мы знали, что рано или поздно будем у цели.
Машина, вздрагивая от напряжения, выжимала сорок.
После Фредериксберга мы начали спуск с бескрайних западных высоких равнин.
О ветровое стекло стали биться мотыльки.
— Спускаемся в жаркие страны, ребята: беглые бандюги и текила.
В первый раз я заехал так далеко на юг Техаса, — удивленно добавил Дин.
— Черт подери! Ведь именно сюда приезжает зимовать мой старик, хитрющий старый бродяга.
Внезапно мы очутились среди настоящей тропической жары, у подножия протянувшегося миль на пять холма, и увидели огни старого Сан-Антонио.
Чувствовалось, что когда-то здесь и в самом деле была мексиканская территория.
Непривычными были домики у дороги, более обшарпанными — бензоколонки, да и фонарей поубавилось.
Дин с наслаждением сел за руль и повез нас в Сан-Антонио.
Город встретил нас нагромождением чисто мексиканских покосившихся южных хижин без подвалов; на балкончиках стояли древние кресла-качалки.
В машине кончилось масло, и мы подъехали к совершенно немыслимой заправочной станции.
В жарком свете подвесных ламп, черных от налетевших из долины майских жуков, толпились мексиканцы. То и дело наклоняясь к ящику с освежающими напитками, они вытаскивали оттуда бутылки с пивом и бросали служителю деньги.
Этому занятию они предавались целыми семействами.
Повсюду виднелись хижины и поникшие деревья, воздух был напоен ароматом дикой корицы.
В сопровождении парней мимо шли темпераментные юные мексиканки.
— Ого-го! — вскричал Дин.
— Si!
Manana!
Со всех сторон неслась музыка — музыка на любой вкус.
Мы со Стэном выпили несколько бутылок пива и захмелели.
Почти покинув уже пределы Америки, мы все еще, вне всяких сомнений, находились в своей стране, да к тому же там, где безрассудство ее не знает границ.
По улицам гоняли на своих форсированных колымагах лихачи.
Ага! Сан-Антонио!
— Слушайте, братва, а не повалять ли нам пару часиков дурака в Сан-Антонио? Заодно отыщем больничку для Стэновой руки. А мы с тобой, Сал, разузнаем пока, что творится на здешних улицах… Только погляди, какие на той стороне дома! Заглядывай прямо в комнату и любуйся всеми расчудесными дочками, а они знай себе лежат да листают журнал «Тру Лав». Красотища! Поехали!
Какое-то время мы бесцельно колесили по городу, выспрашивая дорогу к ближайшей больнице.
Нашли мы ее неподалеку от делового района, почти по-американски напомаженного: несколько полунебоскребов, множество неоновых огней и однотипные аптеки. И все же из тьмы то и дело с грохотом выныривали машины. Похоже, дорожных правил в городе не существовало.
Мы остановились на больничной подъездной аллее. Я повел Стэна к врачу, а Дин остался в машине переодеться.
Коридор больницы был забит бедными мексиканками. Одни были беременны, другие больны или привели больных ребятишек.
Мне стало грустно.
Я подумал о бедняжке Терри и страшно захотел узнать, что она делает в эту ночь.
Стэну пришлось прождать битый час, пока не появился живущий при больнице врач и не осмотрел распухшую руку.
У инфекции, которую подхватил Стэн, было название, но никто из нас не потрудился его выговорить.
Ему сделали укол пенициллина.
Мы с Дином тем временем отправились поглазеть на мексиканскую часть Сан-Антонио.
Воздух был благоуханный и теплый — таким теплым воздухом я дышал впервые, — а улицы темные, таинственные и шумные.
В гудящей тьме неожиданно возникли девичьи фигурки в белых шелковых платочках.
Еле передвигавший ноги Дин долго не мог вымолвить ни слова.
— Все это так удивительно! Зачем еще что-то делать! — наконец прошептал он.
— Только идем помедленней — надо все увидеть.
Смотри!
Видишь, в каких развалюхах в Сан-Антонио играют в бильярд!
Мы вошли.
За тремя столами гоняли шары с десяток парней, все мексиканцы.
Мы с Дином взяли кока-колы и принялись бросать пятицентовики в музыкальный автомат. Подпрыгивая под музыку, мы слушали Уайнони Блюз Харриса, Лайонела Хэмптона и Лаки Миллиндера.
Дин между тем не давал мне терять бдительность.