Потом это наконец произошло.
Зазвонил телефон, и это был Карло Маркс.
Он дал мне адрес своего подвала.
Я спросил:
— Что ты делаешь в Денвере?
То есть чем занимаешься?
Что происходит?
— Ах, потерпи, я тебе все расскажу.
Я помчался к нему.
Вечерами он работал в универмаге Мэя. Оказывается, чокнутый Рэй Роулинс позвонил туда из бара и заставил уборщиков срочно разыскать Карло и сообщить ему, что кто-то умер.
Карло, недолго думая, решил, что умер именно я.
А в трубке услышал голос Роулинса:
«Сал в Денвере» — и получил мой адрес и телефон.
— А где Дин?
— Дин в Денвере.
Сейчас расскажу.
И он рассказал мне о том, что Дин крутит любовь одновременно с двумя девицами — с Мерилу, своей первой женой, которая ждет его в гостиничном номере, и Камиллой, новой девушкой, которая тоже ждет его в гостиничном номере.
— В перерывах между ними он мчится ко мне заниматься нашим с ним нескончаемым делом.
— А что за дело?
— Мы с Дином вступили в грандиозный период.
Мы пытаемся общаться друг с другом с абсолютной откровенностью, выкладывать все, что у каждого из нас в душе.
Приходилось и бензедрин принимать.
Сидим по-турецки на кровати, друг против друга.
Я наконец-то внушил Дину, что он может все, что захочет, — стать мэром Денвера, мужем миллионерши, а то и величайшим поэтом со времен Рембо.
Вот только он то и дело убегает на гонки малолитражек.
И я иду с ним.
От возбуждения он прыгает и орет.
Знаешь, Сал, Дин просто помешан на подобных вещах.
— Маркс хмыкнул и погрузился в задумчивость.
— Какое расписание? — спросил я.
В жизни Дина всегда было расписание.
— Расписание такое: полчаса назад я вернулся с работы.
Дин в это время потягивает в гостинице Мерилу, и у меня есть возможность переодеться.
Ровно в час он несется от Мерилу к Камилле — разумеется, ни одна из них не догадывается о том, что происходит, — и ставит ей пистон, а я как раз успеваю подойти туда ровно в час тридцать.
Потом мы вместе уходим — сперва ему приходится отпрашиваться у Камиллы, которая уже начинает меня ненавидеть, — приходим сюда и говорим до шести утра.
Мы могли бы сидеть и подольше, но сейчас возникают жуткие сложности, ему просто не хватает времени.
Потом, в шесть, он возвращается к Мерилу… А завтра ему предстоит весь день бегать за бумагами для их развода.
Мерилу целиком за, но пока требует, чтобы он с ней спал.
Она говорит, что любит его. Впрочем, и Камилла утверждает то же самое.
Потом он рассказал мне, как Дин познакомился с Камиллой.
Рой Джонсон, завсегдатай автодрома, увидел ее в баре и привел в гостиницу. Тщеславие одержало верх над здравым смыслом, и он решил показать ее всей честной компании.
Все сидели и болтали с Камиллой.
Лишь Дин молча смотрел в окно.
Потом, когда все разошлись, Дин просто взглянул на Камиллу, постучал по запястью и поднял четыре пальца (это означало, что в четыре он вернется), а потом вышел.
В три дверь закрылась за Роем Джонсоном.
В четыре она открылась, чтобы впустить Дина.
Мне захотелось немедленно повидать этого сумасброда.
К тому же он и меня обещал обеспечить: в Денвере он знал всех девиц.
Денверской ночью мы с Карло шли по узеньким кривым улочкам.
Воздух был таким теплым, звезды такими ясными и так много сулил каждый булыжный переулок, что я решил: не иначе, мне все это снится.