— Да не в том дело, что я не стану вмешиваться, — возразил я, — просто я не пойму, к чему вы оба клоните, чего пытаетесь добиться.
По-моему, это чересчур для любого человека.
— Ты только и знаешь, что все отрицать.
— В таком случае объясните мне, чего вы хотите.
— Скажи ему.
— Нет, ты скажи.
— Нечего тут говорить, — сказал я и рассмеялся.
На мне была шляпа Карло, я надвинул ее на глаза и произнес: — Я хочу спать.
— Бедняга Сал постоянно хочет спать.
Я промолчал.
Они снова принялись за свое.
— Когда ты занял пятицентовик, которого не хватало на жареных цыплят…
— Нет, старина, на мясо по-мексикански!
Вспомни-ка, «Звезда Техаса»!
— Да, я перепутал тот день со вторником.
Так вот, когда ты занял пятицентовик, ты еще сказал… слушай, слушай, ты сказал: «Карло, это последний раз, когда я тебе навязываюсь», — будто мы с тобой и в самом деле договорились, что ты больше не будешь навязываться.
— Нет, нет, нет, я не это хотел сказать… выслушай лучше, если ты не против, дружище, я хочу вернуться к тому вечеру, когда Мерилу плакала в комнате, а я обратился к тебе, придав голосу особую искренность, которая, как мы оба знали, хоть и была наигранной, однако преследовала свою цель, короче, ломая комедию, я указал на то, что… Постой, это не то.
— Конечно, не то!
Потому что ты забыл, что… Однако не буду я тебя попрекать.
Ведь тогда я согласился… — И подобным образом они проговорили всю ночь напролет.
На рассвете я очнулся.
Они пытались уладить последние утренние разногласия.
— Когда я сказал тебе, что должен поспать из-за Мерилу, то есть из-за того, что мне надо повидать ее в десять утра, я позволил себе категорический тон не для того, чтобы оказать на тебя давление в связи с тем, что до этого ты говорил о ненужности сна, а только — только, уверяю тебя, ввиду того факта, что я, вне всякого сомнения, всенепременно и во что бы то ни стало просто обязан сейчас поспать, я имею в виду, старина, что у меня глаза закрываются, они уже горят, они устали, болят, нет больше сил…
— Ах, дитя, — сказал Карло.
— Нам просто необходимо сейчас поспать.
Остановим машину.
— Ты не можешь остановить машину! — во весь голос завопил Карло.
Запели первые птицы.
— Сейчас я подниму руку, — сказал Дин, — и мы прекратим разговор. К чему склоки, ведь нам обоим вполне понятно, что мы попросту прекращаем разговор и идем спать.
— Так ты машину не остановишь!
— Остановите машину, — сказал я.
Они повернулись ко мне.
— Он все это время не спал и слушал.
О чем ты думал, Сал?
Я ответил им, что думал о том, какие они поразительные маньяки, что я всю ночь провел, слушая их так, словно следил за механизмом часов, которые оказались на самой вершине Бертодского перевала и, несмотря на это, оставались изящными часиками с тончайшим на свете механизмом.
Они заулыбались.
Я направил на них указующий перст и произнес:
— Если и дальше так пойдет, вы оба рехнетесь, однако держите меня в курсе событий.
Я вышел и сел в трамвай, идущий в сторону дома, а сделанные из папье-маше горы Карло Маркса алели, освещаемые громадным солнцем, встающим с восточных равнин.
9
Вечером я отправился вместе со всеми в горы и пять дней не видел ни Дина, ни Карло.
На выходные дни Бейб Роулинс получила в свое распоряжение хозяйскую машину.
Мы прихватили с собой костюмы, завесили ими автомобильные окна и тронулись в направлении Сентрал-Сити: Рэй Роулинс за рулем, Тим Грэй — откинувшись на заднем сиденье, а Бейб впереди.
Я впервые смог увидеть глубинные районы Скалистых гор.
Сентрал-Сити — это бывший шахтерский городок, который некогда называли Богатейшей Квадратной Милей на Свете. Какие-то старые хрычи, скитавшиеся по тамошним горкам, обнаружили в них настоящие залежи серебра.
В одночасье разбогатев, они построили на крутом склоне, в самой гуще своих лачуг, живописный оперный театрик.
Там пела Лилиан Рассел, пели и оперные дивы из Европы.
Потом жители покинули Сентрал-Сити, он превратился в город-призрак и оставался им до тех пор, пока предприимчивые дельцы обновленного Запада не задумали его возродить.
Они навели лоск на здание оперного театра, и там каждое лето стали выступать солисты Метрополитен-опера.
Город превратился в место паломничества туристов со всех уголков страны, туда съезжались даже голливудские знаменитости.