На Рождество же он принимался поздравлять всех с кануном Дня Всех Святых.
В баре был тенор, окруженный всеобщим вниманием. Денвер Д. Долл давно настаивал на том, чтобы я с ним познакомился, а я пытался этого знакомства избежать. Звали тенора, кажется, Д’Аннунцио или что-то в этом духе.
С ним была жена.
Они угрюмо сидели за столиком.
У стойки стоял некий аргентинский турист.
Роулинс отпихнул его, пытаясь заставить посторониться. Тот обернулся и что-то пробурчал.
Тогда Роулинс вручил мне свой стакан и одним ударом припечатал туриста к медному поручню.
Это был нокаут.
Поднялся шум. Мы с Тимом подхватили Роулинса и пустились наутек.
Была такая сумятица, что шериф не сумел даже пробраться сквозь толпу и отыскать жертву.
Роулинса никто опознать не смог.
Мы направились в соседние бары.
Навстречу по темной улице шатаясь брел Мейджор.
— Что за черт?
Драка?
Что ж вы меня не позвали?!
Со всех сторон раздавался громовой хохот.
А мне было любопытно узнать, о чем думает сейчас Дух горы, и, посмотрев вверх, я увидел освещенные луной корабельные сосны, увидел призраки давно забытых шахтеров и едва поверил своим глазам.
Той ночью на всех темных восточных склонах Скалистых гор царило безмолвие, нарушаемое лишь шепотом ветра, и только в ущелье раздавались наши крики. А по ту сторону горного массива был громадный западный склон, было большое плато, которое простиралось до Стимбоут-Спрингз, а там круто шло вниз и переходило в пустыню Восточное Колорадо и пустыню Юта. Все было окутано тьмой, а мы бесились и орали в своем горном приюте — безумные пьяные американцы в необъятной стране.
Мы были на самой крыше Америки, и сдается мне, только и могли, что вопить, пытаясь докричаться до края ночи на востоке Равнин, откуда, быть может, уже шагал к нам седовласый старец, несущий Слово Господне, и в любую минуту он мог появиться и заставить нас умолкнуть.
Роулинс настаивал на возвращении в бар, где он затеял драку.
Нам с Тимом это было не по душе, но бросить его мы не могли.
Роулинс подошел к Д’Аннуицио, тому самому тенору, и выплеснул ему в лицо стакан виски.
Мы вытащили Роулинса на улицу.
Вместе с присоединившимся к нам баритоном из хора мы отправились в городской бар, где собираются местные завсегдатаи.
Там Рэй обозвал официантку шлюхой.
У стойки выстроилась компания мрачного вида парней; они терпеть не могли туристов.
Один из них сказал.
«Советую вам, ребята, убраться отсюда, пока я буду считать до десяти».
Мы последовали совету.
Доковыляв до своей лачуги, мы улеглись спать.
Наутро я проснулся и заворочался с боку на бок. С матраса поднялись большие клубы пыли.
Я рванул на себя окно; оно было заколочено.
На моей кровати оказался и Тим Грэй.
Мы закашлялись и расчихались.
Завтрак наш состоял из выдохшегося пива.
Вернулась из гостиницы Бейб, и мы собрали пожитки.
Казалось, все кругом рушится.
Когда мы шли к машине, Бейб поскользнулась и растянулась на земле.
Бедняжка просто переутомилась.
Мы с ее братом и Тимом помогли ей подняться.
К нам в машину сели Мейджор и Бетти.
Началось унылое возвращение в Денвер.
Неожиданно мы спустились с горы, и нашим взорам открылась безбрежная, как море, равнина Денвера. Словно из печи, на нас полыхнуло жаром.
Мы затянули песни.
Мне уже не терпелось отправиться в Сан-Франциско.
10
Вечером я разыскал Карло, и тот, к моему удивлению, сообщил мне, что был вместе с Дином в Сентрал-Сити.
— Чем же вы занимались?
— Да прошвырнулись по барам, а потом Дин угнал машину, и на обратном пути мы катились вниз по горным виражам со скоростью девяносто миль в час.