Реми отдал пистолет мне и велел его спрятать; в пистолете была обойма с восемью патронами.
Ли Энн принялась орать, а наоравшись, надела плащ и отправилась в слякоть на поиски полицейского, к тому же ей понадобился не просто полицейский, а не кто иной, как наш старый приятель Алькатрас.
К счастью, того не оказалось дома.
Она вернулась, насквозь промокшая.
Я забился в свой угол и уткнулся лицом в колени.
Господи зачем я торчу здесь, в трех тысячах миль от дома?
Зачем я сюда приехал?
Где-то теперь мой неспешный корабль в Китай?
— И еще одно, ты, потаскун! — вопила Ли Энн.
— С сегодняшнего дня я больше не готовлю тебе ни твои похабные мозги с яйцами, ни твоего похабного барашка, приправленного керри, нечего тут набивать свое похабное брюхо, хватит жиреть и наглеть у меня на глазах!
— Очень хорошо, — тихо сказал Реми.
— Просто превосходно.
Когда я с тобой связался, я и не ждал роз и фантазий, не удивлен я и на этот раз.
Я пытался кое-что для тебя сделать — да и ради вас обоих я из сил выбивался. И оба вы меня подвели.
Я страшно, страшно в вас разочарован, — продолжал он совершенно искренне.
— Я-то думал, мы вместе на что-то способны, на что-то настоящее, долговечное, я ведь старался — летал в Голливуд, нашел Салу работу, покупал тебе красивые платья, я пытался представить тебя самым замечательным людям Сан-Франциско.
Вы же оба отказывались выполнять даже самые мелкие мои просьбы.
Да я и не просил ничего в ответ.
Теперь же я прошу об одном, последнем одолжении, и больше мне от вас ничего не надо.
В субботу вечером приезжает в Сан-Франциско мой отчим.
Все, о чем я прошу, — это чтобы вы поехали со мной и постарались вести себя так, будто все, что я ему писал, — правда.
Короче, ты, Ли Энн, — моя девушка, а ты, Сал, — мой друг.
В субботу я договорился занять сотню долларов.
И собираюсь позаботиться о том, чтобы отец не скучал и мог уехать спокойно, не имея ни малейшего повода за меня беспокоиться.
Я был удивлен.
Отчим Реми был известным врачом, имевшим практику в Вене, Париже и Лондоне.
Я сказал:
— Ты что, серьезно собираешься потратить на отчима сто долларов?
Да ты и в глаза не видел столько денег, сколько есть у него!
Ты же влезешь в долги, старина!
— Все правильно, — тихо произнес Реми, и в голосе его послышались нотки человека, потерпевшего поражение.
— Я прошу вас только об одной последней вещи — постарайтесь сделать так, чтобы все хотя бы выглядело пристойно, постарайтесь произвести хорошее впечатление.
Я люблю своего отчима и уважаю его.
Он приезжает с молодой женой.
И надо отнестись к нему учтиво.
Бывали моменты, когда трудно было сыскать более добропорядочного джентльмена, чем Реми.
Ли Энн была потрясена, она уже с нетерпением ждала встречи с отчимом. Она считала, что он может послужить добычей, которой так и не стал его сын.
Настал субботний вечер.
Я уже бросил полицейскую службу, успев унести ноги, пока меня не выгнали за недостаточное количество арестов, и вечер этот должен был стать моим прощальным.
Перво-наперво Реми и Ли Энн направились к отчиму в его гостиничный номер. У меня были деньги на дорогу, и я накачался спиртным в баре на первом этаже.
Потом, страшно опоздав, я поднялся к ним.
Дверь открыл отец Реми — представительный высокий мужчина в пенсне.
— А, — выговорил я, увидев его.
— Мсье Бонкур, как поживате?
Je suis haul!
Эти слова я выкрикнул в полной уверенности, что по-французски они должны означать:
«Я немного навеселе», однако ровным счетом ничего они по-французски не означали.
Доктор растерялся.
Так я начал с того, что подложил свинью Реми, которому пришлось за меня краснеть.
Обедать мы отправились в шикарный ресторан — к «Альфреду» в Норт-Бич, где бедняга Реми истратил на нас пятерых добрые полсотни долларов — на напитки и все такое прочее.