Перед отъездом еще были длинные веселые дни, проведенные в квартире Карло.
Он расхаживал по комнате в купальном халате и произносил полуиронические речи: Я вовсе не пытаюсь лишить вас ваших снобистских услад, но, по-моему, пришло время решать, кто вы такие и чем собираетесь заниматься. — (Сам Карло работал в конторе переписчиком на машинке).
— Я хочу знать, что должно означать это сидение дома с утра до вечера.
Что значат все эти разговоры и что вы намереваетесь делать.
Дин, почему ты бросил Камиллу и связался с Мерилу? — (Ответа нет — хихиканье).
— Мерилу, зачем тебе нужны эти путешествия по стране и есть ли у тебя как у женщины какие-либо намерения относительно савана? — (Ответ тот же).
— Эд Данкел, почему ты бросил в Тусоне молодую жену и ради чего ты сидишь здесь на своей необъятной жирной заднице?
Где твой дом?
Где ты работаешь? (Вконец сбитый с толку, Эд Данкел опустил голову).
— Сал… как получилось, что ты плюнул на все и с головой окунулся в грязь, и что ты натворил с Люсиль?
— Он запахнул халат и уселся, уставившись на нас.
— Дни гнева еще впереди.
И скоро лопнет ваш воздушный шар.
Не забывайте: он, этот ваш шар, абстрактный.
Вы улетите на Западное побережье, а потом приковыляете назад в поисках своего камня.
В те дни в голосе Карло появились интонации, которые, по его мнению, соответствовали звучанию так называемого Голоса Скалы; идея состояла в том, чтобы ошеломить людей, заставив их проникнуться понятием «скалы».
— На шляпах ваших знак дракона, — предостерег он нас, — на вашем чердаке — мышей летучих легионы.
Его безумные глаза сверкали.
После Дакарской Хандры он пережил ужасный период, который называл Священной Хандрой или Гарлемской Хандрой — летом он жил в Гарлеме и, просыпаясь по ночам в своей унылой комнатенке, слышал, как с неба спускается «величественная машина». И еще он ходил по 125-й улице, «под водой», вместе со всеми остальными рыбами.
Это был бунт лучезарных дней, которые явились, чтобы осветить его разум.
Он заставил Мерилу сесть к нему на колени и приказал ей умолкнуть.
Дину он сказал:
— Почему бы тебе просто не сесть и не расслабиться?
Зачем ты так суетишься?
Дин носился по комнате, бросал сахар в свой кофе и твердил:
— Да!
Да!
Да!
Ночью Эл Данкел спал на диванных подушках, брошенных на пол. Дин с Мерилу выселили Карло с кровати, и Карло усаживался на кухне, ел тушеные почки и бормотал себе под нос предсказания скалы.
Я приходил днем и любовался происходящим.
Эд Данкел мне сказал:
— Прошлой ночью я дошел пешком до самой Таймс-сквер, и там, на площади, я вдруг понял, что я — призрак. Именно мой призрак шел по тротуару.
Говорил он мне это, ничего не объясняя, а лишь многозначительно кивая головой.
Часов через десять, прервав чей-то чужой разговор, Эд произнес:
— Да, именно мой призрак шел по тротуару.
Неожиданно Дин наклонился ко мне и серьезно сказал:
— Сал, я хочу тебя кое о чем попросить… Об очень важном для меня… интересно, как ты это воспримешь… мы ведь дружки, верно?
— Конечно, Дин.
Он едва не зарделся от смущения.
В конце концов он выдал следующее: он хочет, чтобы я занялся Мерилу.
Я не спросил зачем, ведь я знал, что он хочет посмотреть, какова будет Мерилу с другим мужчиной.
Когда он выдвинул эту идею, мы сидели в баре «Ритци», а до этого битый час бродили по Таймс-сквер, разыскивая Хассела.
В баре «Ритци» собираются бандиты с прилегающих к Таймс-сквер улиц. Каждый год этот бар меняет название.
Войдя туда, вы не увидите ни единой девушки, даже в кабинках, — только бесчисленные толпы молодых людей, наряженных во все виды хулиганского тряпья, от красных рубах до мешковатых брюк с пиджаками до колен.
Это бар проститутов — парней, зарабатывающих на жизнь с помощью грустных старых гомиков ночной Восьмой авеню.
Войдя туда, Дин прищурился, чтобы получше рассмотреть каждое лицо.
Там были бешеные гомики-негры, угрюмые парни с пистолетами, вооруженные ножами моряки, тощие, необщительные наркоманы; забрел туда и прилично одетый пожилой сыщик, выдававший себя за букмекера, он околачивался там отчасти из интереса, отчасти по долгу службы.
Только в таком символическом месте Дин и мог высказать свою просьбу.
В баре «Ритци» вынашиваются всевозможные гнусные замыслы — они просто носятся в воздухе, — а вместе с ними берут начало все виды безумных сексуальных связей.
Взломщик сейфов не только рассказывает бандиту о каком-нибудь магазинчике на 14-й улице, но и предлагает переспать.