Как знать, может, твой отец, который был старым игроком, просто связался с тобой на какое-то мгновение и сообщил, что заезд выиграет Большой Папаша.
Кличка вызвала у тебя это предчувствие, он воспользовался этой кличкой, чтобы с тобой снестись.
Вот о чем я подумал, когда ты об этом сказал.
Мой двоюродный брат однажды поставил в Миссури на лошадь, чья кличка напомнила ему о матери, лошадь победила, и он получил крупный выигрыш.
Сегодня произошло то же самое.
— Он покачал головой.
— Ладно, идем.
При тебе я больше на скачках не играю. Все эти знамения доведут меня до умопомешательства.
В машине, когда мы ехали назад, в его старый дом, Буйвол сказал:
— Человечество когда-нибудь осознает, что мы фактически соприкасаемся с мертвыми и с миром иным, каким бы он там ни был. Уже сейчас мы могли бы предсказать, стоит только как следует напрячь умственные способности, что произойдет в ближайшие сто лет, а значит — предпринять необходимые шаги, чтобы избежать всевозможных катастроф.
Когда человек умирает, в его мозгу происходит изменение, о котором мы пока ничего не знаем, но до сути его можно будет добраться, если ученые проявят расторопность.
А ведь сейчас эти ублюдки думают только о том, как бы им взорвать весь мир.
Мы рассказали об этом Джейн.
Она шмыгнула носом.
— По-моему, все это глупо.
Она махала веником в кухне.
Буйвол удалился в ванную принимать послеполуденную дозу.
Дин с Данкелом играли на дороге в баскетбол мячом Доди, который бросали в приколоченное к фонарному столбу ведро.
Я присоединился к ним.
Потом мы принялись мериться спортивной удалью.
Дин меня совершенно изумил.
Он заставил нас с Эдом держать на уровне пояса железный брусок и с места перемахнул через него, схватив себя руками за пятки.
— А ну-ка, поднимите выше.
Мы поднимали брусок, пока он не дошел нам до подбородка.
И все-таки Дин легко его одолел.
Потом он решил испытать себя в прыжках в длину и махнул не меньше чем на двадцать футов.
После чего мы с ним пробежались по дороге наперегонки.
Сотку я могу пробежать за десять и пять.
А он умчался вперед, словно вихрь.
Когда мы бежали, мне почудилось, что я вижу воочию, как Дин точно так же мчится через всю жизнь — в жизнь врывается его скуластое лицо, энергично работают руки, на лбу выступает пот, ноги мелькают, как у Гручо Маркса, и он кричит:
«Да!
Да, старина, ты умеешь бегать!»
Но никто не умел бегать так быстро, как он, и это чистая правда.
Потом Буйвол вынес пару ножей и стал показывать нам, как разоружить в темном переулке предполагаемого убийцу.
Я не остался в долгу и продемонстрировал ему очень хороший прием: надо упасть перед противником на землю, обхватить его лодыжками, сбить с ног так, чтобы он повалился на руки, и сграбастать его запястья захватом «полный нельсон».
Буйвол признался, что он в восторге.
Он показал несколько приемов джиу-джитсу.
Малышка Доди позвала на веранду мать и сказала:
— Полюбуйся-ка на этих идиотов.
— Она была такой сообразительной и веселой малюткой, что Дин глаз от нее отвести не мог.
— Ого!
Вот подождите, она еще подрастет!
Только представьте, как она прохаживается по Кэнал-стрит, постреливая глазками.
Ах!
Ох!
— Он присвистнул сквозь зубы.
Мы провели суматошный день в центре Нового Орлеана, гуляя там с Данкелами.
В тот день Дин окончательно спятил.
Увидев на станции товарные поезда, он решил продемонстрировать мне все сразу.
— Ты будешь тормозным кондуктором, или я с тобой больше не вожусь!