Да, я был согласен. Мы собирались заняться всем, чего не сделали до сих пор, чего просто не могли сделать в прошлом, потому что были слишком глупы.
Кроме того, перед отъездом мы решили повеселиться пару дней в Сан-Франциско, а ехать договорились, конечно, на машинах бюро путешествий с бензином на паях и сэкономить как можно больше денег.
Дин объявил, что Мерилу ему больше не нужна, хотя он все еще ее любит.
В конце концов мы сошлись на том, что в Нью-Йорке он найдет, с кем забыться.
Дин надел свой костюм в тонкую полоску и спортивную рубашку, за десять центов мы сунули наши пожитки в автоматическую камеру хранения на автовокзале и отправились на встречу с Роем Джонсоном, который на время двухдневных сан-францисских увеселений должен был стать нашим шофером.
Его согласием мы заручились по телефону.
Вскоре он подъехал на угол Маркет и Третьей и посадил нас в машину.
Рой теперь жил в Фриско, ходил на службу и был женат на хорошенькой блондиночке по имени Дороти.
Дин по секрету сообщил мне, что у нее слишком длинный нос — по непонятной причине, когда речь заходила о ней, он неизменно упирал именно на эту деталь, — однако нос ее вовсе не был таким уж длинным.
Рой Джонсон — худой, смуглый, симпатичный малый с правильными чертами лица и гладко зачесанными за уши волосами.
Он ревностно брался за любое дело, не переставая при этом широко улыбаться.
Его жена Дороти, очевидно, повздорила с ним, не желая, чтобы он для нас шоферил, однако, исполненный решимости отстоять свое право мужчины в доме (а жили они в маленькой комнатке), он не нарушил данного нам обещания, правда, ссора эта не осталась без последствий: его умственная дилемма разрешилась горьким молчанием.
Он возил нас с Дином по Фриско в любое время дня и ночи и ни разу не проронил ни слова. Все, что он делал, — это мчался на красный свет и совершал головокружительные повороты на двух колесах, что красноречивее всяких слов говорило о тех неурядицах, которые мы внесли в его жизнь.
Он колебался, не зная, кому отдать предпочтение: молодой жене или старому главарю денверской тотализаторной шайки.
Дин находился наверху блаженства и, конечно, нисколько не был смущен подобным вождением машины.
Мы не обращали на Роя абсолютно никакого внимания и занимались только тем, что болтали на заднем сиденье.
Первым делом мы отправились в Милл-Сити разыскивать Реми Бонкура.
Я с некоторым удивлением обнаружил, что в бухте уже нет старого корабля «Адмирал Фриби»; а потом, разумеется, оказалось, что и Реми уже нет в его непревзойденной по убогости лачуге на дне каньона.
Вместо него дверь открыла красивая темнокожая девушка. Мы с Дином с ней разговорились.
Рой Джонсон ждал в машине, уткнувшись в «Парижские тайны» Эжена Сю.
Я последний раз взглянул на Милл-Сити и понял, что нет никакого смысла ворошить туманное прошлое. Взамен мы решили навестить Галатею Данкел и договориться с ней о ночлеге.
Эд опять ее бросил, он был в Денвере, а она наверняка все еще лелеяла надежду заполучить его обратно.
Мы обнаружили ее в четырехкомнатной квартире, которую она снимала в конце Мишн-стрит. Поджав ноги по-турецки, она сидела на восточного типа ковре с колодой гадальных карт в руках.
Славная девушка.
Я заметил печальные признаки того, что какое-то время Эд Данкел здесь жил, а потом, когда ему надоели оцепенение и бездействие, уехал.
— Он вернется, — сказала Галатея.
— Без меня этот парень не сможет о себе позаботиться.
— Она гневно посмотрела на Дина и Роя Джонсона.
— На этот раз виноват Том Снарк.
Пока он не заявился, Эд был просто счастлив, он работал, мы бывали в обществе и прекрасно проводили время.
Тебе, Дин, это известно.
Потом они стали часами просиживать в ванной — Эд в ванне, а Снарки на унитазе, и все говорили, говорили и говорили, несли какую-то несусветную чушь.
Дин рассмеялся.
Долгие годы он был главным пророком этой шайки, а теперь его методам обучались остальные.
Томми Снарк отрастил бороду и явился во Фриско высматривать Эда Данкела своими большими скорбными голубыми глазами, а самое главное заключалось в том, что (и это чистая правда) в Денвере в результате какого-то несчастья Томми потерял мизинец и к тому же собрал немалую сумму денег.
Без всякой видимой причины они решили улизнуть от Галатеи и отправиться в Портленд, штат Мэн, где у Снарка, кажется, была тетушка.
Так что сейчас они либо были в Денвере, либо уже добрались до Портленда.
— Когда у Тома кончатся деньги, Эд вернется, — сказала Галатея, глядя в свои карты.
— Чертов идиот, он же ничего не знает, да и не знал никогда.
А ведь ему надо понять только самую малость — то, что я его люблю.
Сидевшая на ковре Галатея была похожа на дочь тех греков с залитой солнцем фотокамерой, ее длинные волосы струились на пол, рассыпаясь по гадальным картам.
Я почувствовал к ней симпатию.
Мы даже решили вечерком пойти послушать джаз, а Дин должен был прихватить с собой шестифутовую блондинку Мэри, которая жила на той же улице.
Вечером Галатея, я и Дин зашли за Мэри.
У девушки были полуподвальная квартира, маленькая дочь и старая машина, которая еле передвигалась, и нам с Дином пришлось толкать ее по улице, пока девушка жала на стартер.
Мы приехали к Галатее и там расселись — Мэри, ее дочь, Галатея, Рой Джонсон, его жена Дороти, — все угрюмые, в чересчур жестко набитых креслах. Я стоял в углу, сохраняя нейтралитет в проблемах Фриско, а Дин встал посреди комнаты, держа на уровне груди свой раздутый, словно воздушный шар, палец и хихикая.
— Черт подери, — сказал он, — все мы теряем пальцы… хо-хо-хо!
— Дин, почему ты так по-дурацки себя ведешь? — спросила Галатея.
— Звонила Камилла, она сказала, что ты ее бросил.
Ты что, не понимаешь — у тебя же дочь!