- Говори - грешен! Несуразный.
Воровал-то, чтобы есть?
- Когда ел, а то - проиграю деньги в бабки, а просвиру домой надо принести, я и украду...
Отец Доримедонт начал что-то шептать, невнятно и устало, потом задал ещё несколько вопросов и вдруг строго спросил:
- Не читал ли книг подпольного издания?
Я, конечно, не понял вопроса и переспросил:
- Чего?
- Запрещённых книжек не читал ли?
- Нет, никаких...
- Отпускаются тебе грехи твои...
Встань!
Я удивлённо взглянул в лицо ему - оно казалось задумчивым и добрым.
Мне было неловко, совестно: отправляя меня на исповедь, хозяева наговорили о ней страхов и ужасов, убедив каяться честно во всех прегрешениях моих.
- Я в вашу беседку камнями кидал, - заявил я.
Священник поднял голову и сказал:
- И это нехорошо!
Ступай...
- И в собаку кидал...
- Следующий! - позвал отец Доримедонт, глядя мимо меня.
Я ушёл, чувствуя себя обманутым и обиженным: так напрягался в страхе исповеди, а всё вышло не страшно и даже не интересно!
Интересен был только вопрос о книгах, неведомых мне; я вспомнил гимназиста, читавшего в подвале книгу женщинам, и вспомнил Хорошее Дело, - у него тоже было много чёрных книг, толстых, с непонятными рисунками.
На другой день мне дали пятиалтынный и отправили меня причащаться.
Пасха была поздняя, уже давно стаял снег, улицы просохли, по дорогам курилась пыль; день был солнечный, радостный.
Около церковной ограды азартно играла в бабки большая компания мастеровых; я решил, что успею причаститься, и попросил игроков:
- Примите меня!
- Копейку за вход в игру, - гордо заявил рябой и рыжий человек.
Но я не менее гордо сказал:
- Три под вторую пару слева!
- Деньги на кон!
И началась игра!
Я разменял пятиалтынный, положил три копейки под пару бабок в длинный кон; кто собьёт эту пару - получает деньги, промахнётся - я получу с него три копейки.
Мне посчастливилось: двое целились в мои деньги, и оба не попали, - я выиграл шесть копеек со взрослых, с мужиков.
Это очень подняло дух мой...
Но кто-то из игроков сказал:
- Гляди за ним, ребята, а то убежит с выигрышем...
Тут я обиделся и объявил сгоряча, как в бубен ударил:
- Девять копеек под левой крайней парой!
Однако это не вызвало у игроков заметного впечатления, только какой-то мальчуган моих лет крикнул, предупреждая:
- Глядите, - он счастливый, это чертёжник со Звездинки, я его знаю!
Худощавый мастеровой, по запаху скорняк, сказал ехидно:
- Чертёнок? Хар-рошо...
Прицелившись налитком, он метко сбил мою ставку и спросил, нагибаясь ко мне:
- Ревёшь?
Я ответил: - Под крайней правой - три!
- И сотру, - похвастался скорняк, но проиграл.
Больше трёх раз кряду нельзя ставить деньги на кон, - я стал бить чужие ставки и выиграл ещё копейки четыре да кучу бабок.
Но когда снова дошла очередь до меня, я поставил трижды и проиграл все деньги, как раз вовремя обедня кончилась, звонили колокола, народ выходил из церкви.
- Женат? - спросил скорняк, намереваясь схватить меня за волосы, но я вывернулся, убежал и, догнав какого то празднично одетого паренька, вежливо осведомился:
- Вы причащались?
- Ну, так что? - ответил он, осматривая меня подозрительно.