По вечерам она говорила мне и Саше:
- Что вы, ребятишки, зря сидите, подрались бы лучше!
Саша сердится:
- Я тебе, дуре, не ребятишка, а второй приказчик!
- Ну, этого я не вижу.
Для меня, покуда не женат, ребёнок!
- Дура, дурья голова...
- Бес умён, да его бог не любит.
Её поговорки особенно раздражали Сашу, он дразнил её, а она, презрительно скосив на него глаза, говорила:
- Эх ты, таракан, богова ошибка!
Не однажды он уговаривал меня намазать ей, сонной, лицо ваксой или сажей, натыкать в её подушку булавок или как-нибудь иначе "подшутить" над ней, но я боялся кухарки, да и спала она чутко, часто просыпаясь; проснётся, зажжёт лампу и сидит на кровати, глядя куда-то в угол.
Иногда она приходила ко мне за печку и, разбудив меня, просила хрипло:
- Не спится мне, Лексейка, боязно чего-то, поговори-ка ты со мной.
Сквозь сон я что-то рассказывал ей, а она сидела молча и покачивалась.
Мне казалось, что горячее тело её пахнет воском и ладаном и что она скоро умрёт.
Может быть, даже сейчас вот ткнётся лицом в пол и умрёт.
Со страха я начинал говорить громко, но она останавливала меня:
- Шш!
А то сволочи проснутся, подумают про тебя, что ты любовник мой...
Сидела она около меня всегда в одной позе: согнувшись, сунув кисти рук между колен, сжимая их острыми костями ног.
Грудей у неё не было, и даже сквозь толстую холстину рубахи проступали рёбра, точно обручи на рассохшейся бочке.
Сидит долго молча и вдруг прошепчет:
- Хоть умереть бы, что ли, такая всё тоска...
Или спросит кого-то:
- Вот и дожила - ну?
- Спи! - говорила она, прерывая меня на полуслове, разгибалась и, серая, таяла бесшумно в темноте кухни.
- Ведьма! - звал её Саша за глаза.
Я предложил ему:
- А ты в глаза скажи ей это!
- Думаешь, побоюсь?
Но тотчас же сморщился, говоря:
- Нет, в глаза не скажу!
Может, она вправду ведьма...
Относясь ко всем пренебрежительно и сердито, она и мне ни в чём не мирволила,- дёрнет меня за ногу в шесть часов утра и кричит:
- Буде дрыхнуть-то!
Тащи дров!
Ставь самовар!
Чисти картошку!..
Просыпался Саша и ныл:
- Что ты орёшь?
Я хозяину скажу, спать нельзя...
Быстро передвигая по кухне свои сухие кости, она сверкала в его сторону воспалёнными бессонницей глазами:
- У, богова ошибка!
Был бы ты мне пасынок, я бы тебя ощипала.
- Проклятая,- ругался Саша и по дороге в магазин внушал мне: - Надо сделать, чтоб её прогнали.
Надо, незаметно, соли во всё подбавлять,- если у неё всё будет пересолено, прогонят её.
А то керосину!
Ты чего зеваешь?
- А ты?
Он сердито фыркнул: