Какое это счастье - быть грамотным!
Великолепные сказки Пушкина были всего ближе и понятнее мне; прочитав их несколько раз, я уже знал их на память; лягу спать и шепчу стихи, закрыв глаза, пока не усну.
Нередко я пересказывал эти сказки денщикам; они, слушая, хохочут, ласково ругаются, Сидоров гладит меня по голове и тихонько говорит:
- Вот славно, а?
Ах, господи...
Возбуждение, охватившее меня, было замечено хозяевами, старуха ругалась:
- Зачитался, пострел, а самовар четвёртый день не чищен!
Как возьму скалку...
Что - скалка?
Я оборонялся против неё стихами:
Душою черной зло любя, Колдунья старая...
Дама ещё выше выросла в моих глазах, - вот какие книги читает она!
Это - не фарфоровая закройщица...
Когда я принёс ей книгу и с грустью отдал, она уверенно сказала:
- Это тебе понравилось!
Ты слыхал о Пушкине?
Я что-то уже читал о поэте в одном из журналов, но мне хотелось, чтобы она сама рассказала о нём, и я сказал, что не слыхал.
Кратко рассказав мне о жизни и смерти Пушкина, она спросила, улыбаясь, точно весенний день:
- Видишь, как опасно любить женщин?
По всем книжкам, прочитанным мною, я знал, что это действительно опасно, но и - хорошо. Я сказал:
- Опасно, а все любят!
И женщины тоже ведь мучаются от этого...
Она взглянула на меня, как смотрела на всё, сквозь ресницы, и сказала серьёзно:
- Вот как?
Ты это понимаешь?
Тогда я желаю тебе - не забывай об этом!
И начала спрашивать, какие стихи понравились мне.
Я стал что-то говорить ей, размахивая руками, читая на память.
Она слушала меня молча и серьёзно, потом встала и прошлась по комнате, задумчиво говоря:
- Тебе, милейший зверь, нужно бы учиться!
Я подумаю об этом... Твои хозяева - родственники тебе?
И, когда я ответил утвердительно, она воскликнула:
- О! - как будто осуждая меня.
Она дала мне
"Песни Беранже", превосходное издание, с гравюрами, в золотом обрезе и красном кожаном переплете.
Эти песни окончательно свели меня с ума странно тесною связью едкого горя с буйным весельем.
С холодом в груди я читал горькие слова "Старого нищего":
Червь зловредный - я вас беспокою?
Раздавите гадину ногою!
Что жалеть?
Приплюсните скорей!
Отчего меня вы не учили,
Не дали исхода дикой силе?
Вышел бы из червя - муравей!
Я бы умер, братьев обнимая,
А бродягой старым умирая,
Призываю мщенье на людей!
А вслед за этим я до слёз хохотал, читая
"Плачущего мужа".
И особенно запомнились мне слова Беранже: