Нету отца-матери! Ну, и не надо - без них проживём, только не трусь! Понял?
Я давно уже не видал людей, которые умеют говорить просто и дружески, понятными словами,- мне было невыразимо приятно слушать его.
Когда он отвёл меня к моей койке, я попросил:
- Посиди со мной!
- Можно,- согласился он.
- Ты - кто?
- Я?
Солдат, самый настоящий солдат, кавказский.
И на войне был, а как же иначе?
Солдат для войны живёт.
Я с венграми воевал, с черкесом, поляком - сколько угодно!
Война, брат, бо-ольшое озорство!
Я на минуту закрыл глаза, а когда открыл их, на месте солдата сидела бабушка в тёмном платье, а он стоял около неё и говорил:
- Поди-ка померли все, а?
В палате играло солнце,- позолотит в ней всё и спрячется, а потом снова ярко взглянет на всех, точно ребёнок шалит.
Бабушка наклонилась ко мне, спрашивая:
- Что, голубок?
Изувечили?
Говорила я ему, рыжему бесу...
- Сейчас я всё сделаю по закону,- сказал солдат, уходя, а бабушка, стирая слёзы с лица, говорила:
- Наш солдат, балахонский, оказался...
Я всё ещё думал, что сон вижу, и молчал.
Пришёл доктор, перевязал мне ожоги, и вот я с бабушкой еду на извозчике по улицам города.
Она рассказывает:
- А дед у нас - вовсе с ума сходит, так жаден стал - глядеть тошно!
Да ещё у него недавно сторублёвую из псалтиря скорняк Хлыст вытащил, новый приятель его.
Что было - и-и!
Ярко светит солнце, белыми птицами плывут в небе облака, мы идём по мосткам через Волгу, гудит, вздувается лёд, хлюпает вода под тесинами мостков, на мясисто-красном соборе ярмарки горят золотые кресты.
Встретилась широкорожая баба с охапкой атласных веток вербы в руках - весна идёт, скоро пасха! Сердце затрепетало жаворонком.
- Люблю я тебя очень, бабушка!
Это её не удивило, спокойным голосом она сказала мне:
- Родной потому что, а меня, не хвастаясь скажу, и чужие любят, слава тебе, богородица!
Улыбаясь, она добавила:
- Вот - обрадуется она скоро, сын воскреснет!
А Варюша, дочь моя...
И замолчала...
II
Дед встретил меня на дворе, - тесал топором какой-то клин, стоя на коленях.
Приподнял топор, точно собираясь швырнуть его в голову мне, и, сняв шапку, насмешливо сказал:
- Здравствуйте, преподобное лицо, ваше благородие!
Отслужили?
Ну, уж теперь как хотите живите, да!
Эх вы-и...
- Знаем, знаем, - торопливо проговорила бабушка, отмахиваясь от него, а войдя в комнату и ставя самовар, рассказывала:
- Теперь - начисто разорился дедушка-то; какие деньги были, всё отдавал крестнику Николаю в рост, а расписок, видно, не брал с него, - уж не знаю, как это у них сталось, только - разорился, пропали деньги.
А всё за то, что бедным не помогали мы, несчастных не жалели, господь-то и подумал про нас: для чего же я Кашириных добром оделил? Подумал да и лишил всего...
Оглянувшись, она сообщила:
- Уж я все стараюсь господа задобрить немножко, чтобы не больно он старика-то пригнетал, - стала теперь от трудов своих тихую милостыню подавать по ночам.
Вот, хошь, пойдём сегодня - у меня деньги есть...
Пришёл дед, сощурился и спросил: