Было около шести часов утра. Вскоре послышался шум шагов внутри дома, который должен был стать тихой пристанью для этой истомленной души.
Рядом с большой дверью отворилась маленькая, и на пороге показался мужчина.
Он приметил порывисто вздымавшуюся от дыхания кучу одежды, отправился за свечой и быстро вернулся.
Потом снова удалился и на этот раз пришел с двумя женщинами.
Они подняли простертую на земле странницу и помогли ей войти в дверь, которую потом за ними запер мужчина.
- Как это она попала сюда? - спросила одна из женщин.
- Господь ее знает, - ответила другая.
- Там снаружи собака... - пробормотала изнемогающая путница.
- Куда она девалась?
Она помогла мне.
- Я отогнал ее камнем, - сказал мужчина.
Маленькая процессия двинулась вперед - во главе мужчина со свечой в руке, за ним две костлявые женщины, поддерживающие под руки третью, маленькую и хрупкую.
Они быстро исчезли в глубине коридора.
ГЛАВА XLI
ПОДОЗРЕНИЯ. ПОСЫЛАЮТ ЗА ФАННИ
По возвращении с рынка Батшеба за весь вечер не сказала мужу почти ни слова, да и он не был расположен беседовать с ней.
Состояние его было не из приятных: острое беспокойство и невозможность высказаться.
Следующий день то было воскресенье - они тоже провели в безмолвии. Батшеба ходила в церковь утром и после обеда.
На другой день должны были состояться скачки в Бедмуте.
Вечером Трой внезапно спросил:
- Батшеба, не можешь ли ты мне дать двадцать фунтов?
Лицо ее омрачилось.
- Двадцать фунтов? - переспросила она.
- Дело в том, что они мне нужны до зарезу.
На лице Троя легко можно было уловить непривычное для него выражение тревоги. Владевшие им весь день чувства достигли предела.
- А! Так это для завтрашних скачек?
Трой медлил с ответом.
Ее ошибка была на руку человеку, который не желал, чтобы ему заглядывали в душу.
- Ну, допустим, они мне нужны для скачек, - процедил он наконец.
- Ах, Фрэнк! - воскликнула Батшеба со страстной мольбой в голосе.
Всего несколько недель назад ты меня уверял, что я тебе дороже всех твоих развлечений вместе взятых, и обещал отказаться от них ради меня! А теперь неужели ты не можешь отказаться от одного развлечения, от которого больше неприятностей, чем радости!
Сделай это, Фрэнк!
Пойди ко мне, я зачарую тебя словами любви, нежными взглядами, не поскуплюсь на ласки, лишь бы ты остался дома!
Скажи "да" своей жене! Скажи: "Да!"
Вся нежность и мягкость, заложенные в натуре Батшебы, непроизвольно вырвались наружу, когда она домогалась его согласия. Куда девалась ее наигранная холодность, к которой она прибегала в спокойные минуты в целях самозащиты!
Редкий мужчина мог бы устоять перед вкрадчивыми и полными достоинства мольбами прекрасной женщины. Батшеба слегка откинула головку и хороню известным ему движением протянула к нему руку, выражая свои чувства красноречивее всяких слов.
Не будь эта женщина его женой, Трой немедленно бы сдался, но тут он решил больше не вводить ее в заблуждение.
- Эти деньги нужны мне вовсе не для оплаты долгов по скачкам, - сказал он.
- А для чего? - спросила она.
- Меня очень беспокоят эти твои таинственные обязательства, Фрэнк.
Трой колебался.
Он уже не так сильно любил жену, чтобы всецело поддаться ее обаянию.
Однако необходимо было соблюдать учтивость.
- Ты оскорбляешь меня своей подозрительностью, - проговорил он.
- Мы совсем недавно поженились, а ты уже начинаешь меня распекать, на что это похоже!
- Я думаю, я имею право немного поворчать, раз мне приходится платить, - сказала она, капризно надувая губки.
- Вот именно. Но первое уже позади, так приступим ко второму.
Шутки в сторону, Батшеба, не донимай меня, а то как бы тебе потом не пришлось кое о чем пожалеть.
Она залилась краской.
- Да я уже жалею, - быстро ответила она.