Тем временем оцепенение сменилось тревогой, а тревогу начали заглушать все усиливающиеся голод и жажда.
Вдруг на холме с противоположной стороны болота появилась полускрытая туманом фигура и стала приближаться к Батшебе.
Это была женщина; она шла, оглядываясь по сторонам, словно что-то высматривая.
Обогнув слева болото, она подошла поближе, и Батшеба рассмотрела ее профиль, вырисовывавшийся на залитом солнцем небе, волнистая линия сбегала ото лба к подбородку, без единого угла, то были знакомые, мягкие черты Лидди Смолбери.
Сердце Батшебы бурно забилось, она почувствовала благодарность, убедившись, что не совсем покинута, и вскочила на ноги.
- Ах, Лидди! - сказала она, вернее, попыталась сказать, - слова только зарождались у нее на устах, звуков же не" было слышно.
Она потеряла голос, надышавшись за мочь тяжелым, сырым воздухом.
- Ах, мэм!
Как я рада, что нашла вас! - воскликнула Лидди, разглядев Батшебу.
- Тебе не перейти через топь, - прошептала Батшеба, тщетно стараясь повысить голос, чтобы Лидди ее расслышала.
Девушка, ничего не подозревая, ступила на болото. - Мне думается, здесь можно пройти, - проговорила она.
Батшебе на всю жизнь врезалась в память эта быстро промелькнувшая картина: как Лидди пробиралась к ней но болоту в утренних лучах.
Радужные пузырьки - тлетворное дыхание земли - выскакивали из-под ног девушки, ступавшей по трясине, лопались с шипением, и струйки пара улетали ввысь, к мглистым небесам.
Лидди не провалилась, несмотря на опасения Батшебы.
Она благополучно добралась до противоположного края болота и заглянула в лицо молодой хозяйки, - оно было бледное, измученное, но не утратило своей красоты.
- Бедненькая! - воскликнула Лидди со слезами на глазах. - Ну, успокойтесь, мэм, пожалуйста, успокойтесь.
Как же это так...
- Я могу говорить только шепотом, потеряла голос, - перебила ее Батшеба.
- Должно быть, мне повредила сырость здесь, на болоте. Ни о чем не спрашивай меня, Лидди.
Кто тебя послал? Послал кто-нибудь?
- Никто.
Увидала я, что вас нету дома, и подумала: уж не стряслась ли какая беда?
Мне послышался его голос среди ночи, я и решила: тут что-то неладно...
- Он дома?
- Нет. Ушел как раз передо мной.
- Фанни уже взяли?
- Нет еще.
Скоро унесут - в девять часов. - Ну, так мы пока что не пойдем домой.
Не погулять ли нам в роще?
Лидди, не имевшая понятия о том, что произошло, согласилась, и они углубились в рощу.
- Лучше бы вам воротиться домой, мэм, да покушать.
Здесь вы насмерть простудитесь.
- Сейчас я не пойду домой... а может, и совсем не вернусь...
- Так не принести ли мне вам чего-нибудь перекусить да что-нибудь потеплее накинуть на голову, а то вы в одной легонькой шали!
- Что ж, если хочешь, Лидди...
Лидди исчезла и спустя двадцать минут вернулась; она принесла плащ, шляпу, бутерброды с маслом, чашку и чай в небольшом фарфоровом чайнике.
- Фанни уже взяли? - спросила Батшеба.
- Нет еще, - отвечала ее спутница, наливая чай.
Батшеба закуталась в плащ, немного поела и выпила несколько глотков.
Голос у нее слегка прочистился и лицо чуточку порозовело.
- Давай еще погуляем, - предложила она.
Около двух часов они бродили по роще. Батшеба односложно отвечала без умолку болтавшей Лидди, всецело поглощенная одной-единственной мыслью.
Но вот она прервала девушку: - Хотелось бы мне знать, унесли Фанни или нет.
- Я схожу посмотрю.
Девушка вернулась и сообщила, что тело только что вынесли; о Батшебе уже справлялись, но она, Лидди, ответила, что хозяйка нездорова и ее нельзя видеть.
- Так, значит, они думают, что я у себя в спальне?
- Да.
- И Лидди осмелилась прибавить: - Когда я разыскала вас, вы сказали, что, может, больше совсем не воротитесь домой, но ведь вы оставили эту мысль, мэм?
- Да. Я передумала.
От мужей убегают только женщины без всякого самолюбия.