Он разделся и бросился в воду.
Трой был умелым пловцом, ему стало скучно плавать в закрытой бухте со стоячей, как в пруде, водой и захотелось покачаться на волнах океана; он быстро проплыл между двумя огромными утесами, которые можно было назвать Геркулесовыми столбами этого миниатюрного Средиземного моря.
На его беду, мимо бухты проходило течение, о котором он даже не подозревал; не представляя трудностей даже для самого легкого суденышка, оно было чревато опасностями для пловца, подхваченного им невзначай.
Трой почувствовал, что его повлекло куда-то влево, а затем мощным рывком выбросило в открытое море.
Тут он вспомнил, что это за место и какая у него зловещая слава.
Не один бедняга, рискнувший здесь купаться, молил бога послать ему смерть на суше, но его мольбы, как и мольбы Гонзало, оставались безответными. Трой начал уже смутно опасаться, что и его постигнет такая же участь.
Кругом не было ни одного суденышка; только вдалеке над морем вставал Бедмут, казалось, равнодушно взиравший на его отчаянные усилия, а по соседству с городом неясно вырисовывалось беспорядочное сплетение снастей и мачт у входа в порт.
Трой выбился из сил в бесплодных попытках проникнуть обратно в бухту и теперь от слабости держался в воде на несколько дюймов глубже, чем обычно, стараясь дышать носом; то и дело он переворачивался на спину, плыл баттерфляем и прибегал к другим приемам, наконец он решил испробовать последнее средство - лечь на воду в слегка наклонном положении и постараться где-нибудь достичь берега, постепенно легкими толчками прорываясь сквозь течение.
Это не требовало особенных усилий... Он не знал, где ему удастся выбраться на сушу, так как берег медленно и безнадежно проплывал мимо него; все же он явно приближался к оконечности длинной косы, выступавшей справа на фоне залитого солнцем неба.
Взгляд пловца был прикован к этой косе, то была его последняя надежда в нашем мире, полном загадок. Внезапно что-то пронеслось мимо оконечности косы, это была шлюпка, направлявшаяся в открытое море, там сидело несколько матросов.
У Троя мгновенно воскресли силы, он решил продолжать борьбу.
Загребая воду правой рукой, он стал махать левой, бить ею по воде и кричать что есть мочи.
Из шлюпки можно было разглядеть его белую фигуру в уже потемневшей на востоке воде, и матросы сразу же заметили его.
Повернув шлюпку, они дружно налегли на весла, и она понеслась в его сторону; через пять-шесть минут двое матросов втащили его на корму.
Они принадлежали к экипажу брига и были посланы на берег за песком.
Заметно похолодало, Трой весь продрог, и матросы дали ему кое-что из одежды. Они обещали отвезти его на берег поутру и, не теряя времени, - час был уж поздний, - взяли курс на рейд, где стояло их судно. Ночь медленно опускалась на необозримые водные просторы. Невдалеке, там, где береговая линия делала извилину, уходя к горизонту длинной темной полосой, начали загораться цепочкой желтые огоньки, возвещая о том, что здесь находится город Бедмут и на его главной улице зажигают фонари.
Над водой только и слышно было что скрип весел, шлюпка летела вперед, и по мере того как сгущались сумерки, свет городских фонарей становился все ярче, их отсветы, падавшие на море, рассекали волны, как пылающие мечи. Наконец перед ними выросли смутные очертания кораблей, и через минуту они подплыли к своему судну.
ГЛАВА XLVIII
ВОЗНИКАЮТ СОМНЕНИЯ. СОМНЕНИЯ РАССЕИВАЮТСЯ.
Трой отсутствовал уже несколько дней, и это слегка удивляло Батшебу, но при этом она испытывала чувство облегчения, однако ничто не могло вывести ее из состояния холодного безразличия.
Она знала, что навсегда связана с Троем, не видела никакого выхода из создавшегося положения и не могла рассчитывать ни на какую случайность.
Батшеба больше не думала о своей красоте и равнодушно, как бы со стороны, взирала на ожидающую ее печальную участь; будущее рисовалось ей в одних мрачных тонах.
Ее юная гордость была уязвлена, но вместе с тем утихли и ее тревоги о будущем, ибо всякие опасения допускают и хороший и дурной исход, а Батшеба уже не ждала ничего хорошего в жизни.
Рано или поздно, - вероятно, не слишком поздно - ее муж вернется домой.
И тогда дни их аренды Верхней фермы будут сочтены.
Вначале агент по аренде поместий проявлял известное недоверие к Батшебе, преемнице Джеймса Эвердина, полагая, что женщине, да еще такой молодой и красивой, не по силам управлять фермой; но завещание дядюшки было составлено столь необычно, перед смертью он не раз восхвалял ее хозяйственные способности, а она сама так энергично и разумно распоряжалась многочисленными отарами и стадами, неожиданно попавшими ей в руки еще до заключения арендного договора, что в ее силы поверили, и больше не возникало возражений.
В последнее время она стала сомневаться, не отразится ли как-нибудь факт ее замужества на ее юридическом положении; однако перемена фамилии, по-видимому, прошла незаметно, и ясно было лишь одно: в случае, если по ее вине или по вине мужа в январе месяце не будет внесена арендная плата, с ними не очень-то станут церемониться, да они и не заслуживают снисхождения.
А если придется покинуть ферму, им не миновать нищеты.
Рухнули все ее планы на будущее.
Ей несвойственно было питать необоснованные надежды; энергичная и предусмотрительная, она отличалась от легкомысленных, избалованных особ, которые никогда не расстаются с надеждами, как иной человек с часами, - если их накормят и приютят, у них сразу поднимается настроение. Прекрасно сознавая, что она совершила роковую ошибку, Батшеба покорилась судьбе и хладнокровно ожидала развязки.
В ближайшую субботу после ухода Троя она в первый раз после замужества отправилась одна в Кэстербридж.
Батшеба медленно пробиралась сквозь толпу сельских дельцов; по обыкновению, они собрались перед зданием биржи, и на них, по обыкновению, глазели горожане, думавшие при этом, что жить такой здоровой жизнью можно, лишь отказавшись от возможности стать олдерменом. Внезапно шедший за ней по пятам мужчина бросил несколько слов своему спутнику.
У Батшебы слух был острый, как у дикого зверька, и она услышала все, хотя говорили у нее за спиной.
- Я разыскиваю миссис Трой.
Это она?
- Да, эта молодая леди как будто и есть миссис Трой, - отвечал другой.
- Я принес ей невеселое известие.
Муж ее утонул.
Словно наделенная пророческим даром, Батшеба пробормотала:
- Нет, это не правда! Не может быть!
После этого она уже ничего не говорила и не слышала.
Ледяной панцирь самообладания, в который она недавно облеклась, был внезапно разбит, чувства вырвались наружу и захлестнули ее.
В глазах у нее потемнело, и она упала.
Но не на землю.
Мрачный мужчина, который стоял под портиком старой биржи и следил за ней глазами, услышав возглас Батшебы, мигом бросился к ней и успел подхватить ее, когда она пошатнулась.
- Что случилось? - спросил рокового вестника Болдвуд, поддерживая Батшебу.
- Ее муж утонул на этой неделе, купаясь в Лалвиндской бухте.
Береговой стражник нашел его одежду и вчера доставил ее в Бедмут.
Странный огонь вспыхнул в глазах Болдвуда, и лицо его залила краска, выдавая волнение, вызванное тайной надеждой.
В этот миг все глаза были устремлены на него и на бесчувственную Батшебу.