Я только сказала, что она, мол, весела.
- Она посвящает вас во все свои дела?
- Нет, сэр.
- Только в некоторые?
- Да, сэр.
- Миссис Трой очень вам доверяет, Лидия, и, очевидно, у нее есть на это серьезные основания.
- Доверяет, сэр.
Я была с ней, когда на нее свалились все эти напасти смерть мистера Троя и все такое прочее.
И ежели она снова выйдет замуж, думается, я останусь жить при ней.
- Так она вам обещала, что ж, это вполне естественно, - сказал влюбленный стратег, у которого слова Лидди вызвали сладостную дрожь: обожаемая им особа подумывает о вторичном замужестве!
- Да нет, не то чтобы обещала.
Просто мне так думается.
- Да, да, понимаю.
Когда она упоминает, что не прочь была бы выйти замуж, то вы...
- Она ни разу не заговаривала об этом, сэр, - возразила Лидди, думая про себя, что мистер Болдвуд порядком поглупел.
- Ну конечно, нет, - быстро поправился он, чувствуя, что его надежда быстро улетучивается.
- Зачем вы так много захватываете граблями, Лидия? Лучше делать короткие и быстрые взмахи.
Ну, что ж, теперь она сама себе госпожа и хорошо сделает, если больше ни с кем себя не свяжет.
- Правда, хозяйка как-то раз сказала словно бы в шутку, что лет через шесть, пожалуй, могла бы выйти замуж.
- Через шесть лет...
Говорит, что могла бы...
Да она может выйти замуж хоть сейчас - это ясно всякому здравомыслящему человеку, что бы там ни говорили юристы.
- А вы справлялись у них? - наивно спросила Лидди.
- И не думал, - отвечал Болдвуд, краснея.
- Лидди, вы можете в любую минуту уйти отсюда - так сказал мистер Оук.
Пройдусь-ка я еще немного.
До свидания.
Он удалился, сердясь на себя и испытывая стыд при мысли, что в первый раз в жизни действовал с задней мыслью.
Бедняга Болдвуд умел только бить прямо в цель на манер тарана, и теперь ему было досадно, что он наговорил глупостей, а главное, так унизил себя.
Зато ему удалось кое-что выяснить.
Новость была остро волнующая, чуть огорчительная, но вместе с тем явно обнадеживающая.
Через каких-нибудь шесть лет Батшеба наверняка сможет выйти за него!
Теперь он будет уже твердо надеяться, и если она в разговоре с Лидди лишь вскользь упомянула о замужестве, все же из ее слов видно, что она допускает такую возможность.
С тех пор он уже не расставался с отрадной мечтой.
Шесть лет, конечно, долгий срок, но все это время он будет жить надеждой, а как долго он пребывал в полной безнадежности!
Иаков дважды служил по семь лет, чтобы добиться руки Рахили, так что значат какие-то шесть лет, когда речь идет о такой женщине, как Батшеба!
Он старался убедить себя, что ему даже приятнее дожидаться ее, чем тотчас же получить согласие.
Болдвуд считал, что любит Батшебу бесконечно глубокой, крепкой, бессмертной любовью, я эта отсрочка поможет ему блестяще доказать ей всю силу своего чувства, которое она до сих нор, возможно, недооценивала.
Шесть лет для него ничего не значат, - все равно что каких-нибудь шесть минут! - он совершенно не ценит своего времени, ему нужна только ее любовь!
Все эти шесть лет он будет деликатно, возвышенно за ней ухаживать, и она убедится, что она дороже ему всего на свете.
Между тем лето приходило к концу, и вот наступила неделя гринхиллской ярмарки.
Эту ярмарку постоянно посещали жители Уэзербери.
ГЛАВА L
ОВЕЧЬЯ ЯРМАРКА. ТРОЙ ПРИКАСАЕТСЯ К РУКЕ СВОЕЙ ЖЕНЫ
Гринхилл был своего рода Нижним Новгородом Южного Уэссекса, и самым деловым, шумным и веселым из всех дней в году был день овечьей ярмарки.
Эта ярмарка происходила всякий год на вершине холма, где довольно хорошо сохранились старинные земляные укрепления: вершину опоясывали мощная крепостная стена и ров, имевший форму вытянутого кольца.
Местами стена была разрушена; с противоположных сторон в ней имелись два широких прохода, к каждому из них поднималась извилистая дорога. Окруженную стеной ровную зеленую лужайку в десять - пятнадцать акров облюбовали под ярмарку.
На этой площади стояло несколько постоянных строений, но большинство посетителей предпочитало устраиваться в палатках, где они спали и ели во время своего пребывания на ярмарке.
Пастухи, направлявшиеся туда с отарами из далеких мест, выходили из дому за два-три дня, а то и за неделю до ярмарки, проделывали со своими питомцами по десять - двенадцать миль в день и к вечеру останавливались на отдых в заранее намеченных местах, на снятых ими придорожных участках, где задавали корм овцам, постившимся с утра.
Позади каждой отары шагал пастух, подвязав на спину котомку со всем необходимым на неделю, палка с крюком на конце служила ему посохом в этом паломничестве.