Трою не слишком льстило, что его так высоко ценят в труппе, но благодаря этому ангажементу он мог еще поразмыслить несколько недель.
Таким образом, как всегда беспечный, Трой, не приняв никакого решения, вместе с другими членами труппы очутился в этот день на гринхиллской ярмарке.
Неяркое осеннее солнце уже близилось к закату, когда перед палаткой разыгралась следующая сцена.
Батшеба, которую привез на ярмарку чудак Пурграс, как и все прочие, читала афишу и слышала, как возвещали, что мистер Фрэнсис, всемирно прославленный наездник и объездчик лошадей, исполнит роль Турпина, - она была молода, не слишком обременена заботами, и, естественно, у нее зашевелилось любопытство.
Этот балаган был самым большим и нарядным на ярмарке, и остальные, меньших размеров, теснились вокруг него, как цыплята вокруг наседки.
Толпа вошла в балаган, и Болдвуд, весь день искавший случая заговорить с Батшебой, видя, что она осталась в одиночестве, приблизился к ней.
- Надеюсь, вы удачно сбыли сегодня овец, миссис Трой? - взволнованно спросил он.
- Да, благодарю вас, - отвечала Батшеба, и щеки у нее порозовели.
- Мне посчастливилось продать их, как только мы поднялись на холм, так что не пришлось отводить в загон.
- И теперь вы совершенно свободны?
- Да. Только через два часа мне нужно повидать еще одного дельца, иначе я отправилась бы уже домой.
Сейчас я смотрела на эту большую палатку и на афишу.
Вы никогда не видели представления:
"Поездка Турпина в Йорк?"
Ведь Турпин на самом деле существовал?
- О да, тут все сущая правда.
Кажется, Джан Когген как-то говорил, что один его родственник близко знал Тома Кинга, приятеля Турпина.
- Имейте в виду, что Когген любит рассказывать всякие удивительные истории про своих родственников.
Можно ли верить всему, что он говорит?
- Да, да, мы знаем Коггена.
Но все же Турпин был на самом деле.
Вероятно, вы еще не видели этого представления?
- Нет.
В юности меня не пускали в такие места.
Но что там за шум!
Как они кричат!
- Должно быть, Черная Бесс закончила свой номер.
Кажется, я угадал, вы тоже хотели бы посмотреть это представление, миссис Трой?
Если я ошибся, прошу меня извинить. Но если вы не прочь, я с удовольствием достану вам билет.
- Заметив, что она колеблется, он добавил: - Сам-то я не буду смотреть, - я уже видел это раньше.
Батшебе и впрямь хотелось посмотреть представление, и она только потому не поднялась на лестницу, что ей неприятно было идти одной.
Она все надеялась, что появится Оук, который в таких случаях всегда оказывал ей услуги, - это было его неотъемлемое право. Но Оук не появлялся, поэтому она сказала:
- Что ж, если вы сначала заглянете туда и узнаете, есть ли еще места, пожалуй, я зайду на минутку-другую.
И вот через некоторое время Батшеба появилась в палатке в сопровождении Болдвуда, который, проводив ее на "почетное" место, тотчас удалился.
Почетным сиденьем оказалась покрытая алым сукном скамья, поставленная на обрывке ковра на самом видном месте, и, к своему смущению, Батшеба обнаружила, что она единственная "почетная" особа во всей палатке, остальные зрители все до одного стояли, тесно обступив арену, и видно было им вдвое лучше, хотя они заплатили вдвое меньше.
Понятно, на Батшебу, одиноко восседавшую на алом сукне, глазели не меньше, чем на пони и на клоуна, которые проделывали на арене всевозможные трюки в ожидании появления Турпина.
Делать нечего, Батшебе пришлось примириться со своим положением; она уселась с достоинством, расправив свои юбки, поскольку соседние места были не заняты, и от присутствия красивой женщины балаган стал выглядеть совсем по-новому.
Через несколько минут она разглядела среди стоявших внизу перед ней жирный красный затылок Коггена, а немного дальше - постный профиль Джозефа Пурграса.
В полутемной палатке было своеобразное освещение, напоминавшее полотна Рембрандта.
Светозарный прозрачный осенний день клонился к вечеру, сгущались тени, и косые желтые лучи, пробивавшиеся сквозь отверстия и швы парусины, пронизывали струями золотой пыли голубую дымку, застилавшую палатку, бросая яркие отсветы на противоположную холщовую стенку, причем казалось, будто там горят маленькие висячие лампы.
Заглянув в щелку палатки, чтобы ориентироваться перед выходом, Трой увидел прямо перед собой свою ничего не подозревавшую жену, которая восседала, как уже было описано, подобно королеве на турнире.
Он отшатнулся назад в чрезвычайном смущении, мигом сообразив, что, несмотря на грим, резко изменивший его черты, она наверняка узнает его по голосу.
За этот день ему не раз приходило в голову, что кто-нибудь из уэзерберийцев или из других его знакомых может находиться в числе зрителей и узнать его, однако он беспечно шел на риск.
Но здесь присутствовала Батшеба собственной персоной, действительность опрокинула все его предположения, и ему стало ясно, что он проявил непростительное легкомыслие.
Она была так очаровательна, так красива, что его недоброжелательство к жителям Уэзербери мигом испарилось.
Он никак не ожидал, что она покорит его во мгновение ока.
Как ему быть? Появиться как ни в чем не бывало?
Но он не мог пойти на это.
Трою хотелось из тактических соображений оставаться неузнанным, вдобавок он испытывал острый стыд при мысли, что его прелестная молодая жена, которая и без того его презирает, станет еще больше презирать его, увидев, до какого жалкого положения он докатился.
Он покраснел до корней волос, подумав об этом, и ему стало до смерти досадно, что антипатия к Уэзербери заставила его колесить с цирком по всей стране.