Послышался стук колес, кто-то подъехал к парадному крыльцу.
Болдвуд закрыл футляр, заботливо спрятал его в карман и вышел на площадку лестницы.
В этот миг внизу лестницы появился старик, его доверенный слуга.
- Гости прибыли, сэр, куча народу, - и пешком и на лошадях.
- Сейчас спущусь.
Только что подъехал экипаж... Это не миссис Трой?
- Нет, сэр, она еще не приехала.
Едва Болдвуд произнес имя Батшебы, как лицо его помрачнело, но то была лишь жалкая попытка скрыть свои переживания. Спускаясь с лестницы, он нервно барабанил пальцами по карману, выдавая свое возбуждение.
- Что, неплохо я замаскировался? - спросил Пенниуэйса Трой.
- Я уверен, что теперь никому меня не узнать.
Он застегивал тяжелое серое пальто допотопного покроя с капюшоном; жесткий воротник был поднят и как забор окружал шею, подпирая дорожную шапку, нахлобученную на самые уши.
Пенниуэйс снял нагар со свечи и принялся оглядывать Троя.
- Так вы надумали отправиться туда? - спросил оп.
- Отправиться?
Ну, конечно.
- А почему бы вам не написать ей?
Вы таки попали в переплет, сержант.
И когда вы вернетесь, то знайте - все ваши штучки выплывут наружу, а ведь они не больно-то приглядные.
Ей-богу, будь я на вашем месте, я так и остался бы одиноким парнем по имени Фрэнсис.
Хорошая жена - дело неплохое, но лучше не иметь никакой жены, чем иметь самую лучшую.
Так я полагаю, а про меня недаром говорят, что я малый с головой.
- Ерунда! - огрызнулся Трой.
- У нее куча денег, и дом, и ферма, и лошади, и всякие там удобства, а я перебиваюсь с хлеба на воду - злополучный искатель приключений!
Да и о чем тут толковать! Теперь уж поздно, и я этому рад. Сегодня днем меня видели и узнали.
Я вернулся бы к ней на другой же день после ярмарки, если бы вы не запугивали меня законом и не давали дурацких советов насчет развода. Но я не стану больше откладывать.
И дернуло же меня удрать от нее, черт подери!
Идиотская сентиментальность - вот оно что!
Но кто бы мог думать, что она захочет поскорей переменить фамилию!
- А я бы сразу смекнул.
Этакая скверная женщина на все способна.
- Да кто вы такой, чтобы судить о ней, Пенниуэйс!
- Ладно, вот что я вам доложу, сержант: на вашем месте я опять махнул бы за границу, туда, откуда вы приехали, - уезжайте-ка, покуда еще не поздно!
Не стал бы я поднимать бучу да нарываться на оскорбления ради удовольствия жить с ней, - ведь наверняка все узнают, что вы играли в балагане, хоть вы и надеетесь, что все сохранится в тайне.
Бьюсь об заклад, поднимется переполох, ежели вы нагрянете в самый разгар болдвудского праздника.
- Хм, пожалуй, да.
Уж конечно, он не слишком-то мне обрадуется, если она сейчас с ним, - сказал сержант с легким смешком.
- Я окажусь в роли Алонсо Смелого. Когда я войду, гости оцепенеют от страха, смолкнет смех, замрет веселье, комната осветится зловещим огнем, и черви... Брр! Какой ужас!
Пенниуэйс, позвоните, чтобы принесли еще бренди, - меня вдруг затрясло, да еще как!: Да, чего еще не хватает?
Трости! Мне нужна трость!
Пенниуэйс оказался в затруднительном положении: Батшеба и Трой могли помириться, и не мешало обеспечить себе поддержку мужа, чтобы повыситься в глазам жены.
- Иной раз мне сдается, что она все еще любит вас, и все ж таки у нее доброе сердце, - сказал он, пытаясь выкрутиться.
- Ей-ей, трудно судить по наружности.
Понятно, вы сделаете по-своему и пойдете туда, сержант, ну, а я готов сделать все, что вы скажете.
- А ну-ка взгляните, который час, - проговорил Трой, залпом осушив стакан.
- Половина седьмого.
Я пойду не торопясь и буду там около девяти.
ГЛАВА LIII
CONCURRITUR - HORAE MOMENTO {*} {* "Бой начался: чрез миг выпадет смерть иль победа" (лат.) (Гораций, Сатиры, I, 1, 7-8).}
Перед домом Болдвуда в темноте топталось несколько мужчин; они глядели на двери, которые по временам распахивались, пропуская гостя или слугу, тогда золотая полоска света пробегала по земле, и снова все кругом погружалось во мрак, только слабо, как светлячок, мерцал фонарь, висевший над дверями среди зеленых ветвей.
- Сказывал парнишка, что его видели нынче днем в Кэстербридже, проговорил вполголоса один из мужчин.