Потому как он старший.
- Не стану я в это встревать! - отрезал Смолбери. - Дело-то больно кляузное.
Вот увидите, он сам к ней вот-вот нагрянет!
- Кто его знает!
Ступай-ка ты, Лейбен.
- Что делать, уж пойду, - скрепя сердце согласился Толл.
- А что мне сказать-то?
- Ты только вызови хозяина.
- Ну, нет.
Не стану я говорить с мистером Болдвудом.
Ежели кому скажу, то только хозяйке.
- Делай как знаешь, - отозвался Сэмуэй.
Лейбен подошел к дверям.
Когда он их распахнул, шум и гул голосов выплеснулся наружу, как волна, набегающая на берег - празднество происходило тут же, в холле, - и, перешел в глухой рокот, едва дверь захлопнулась.
Приятели напряженно ждали, глядя, как темные вершины деревьев покачиваются в небе и временами вздрагивают под легким ветерком; казалось, их интересовала эта картина, но на самом деле им было не до нее.
Один из них принялся шагать взад и вперед, но вскоре остановился, почувствовав, что теперь не до прогулок.
- Думается, за это время Лейбен уже мог бы повидать хозяйку, - прервал молчание Смолбери.
- Видно, она не пожелала с ним говорить.
Дверь отворилась.
Из дома вышел Толл и направился к товарищам.
- Ну что? - спросили оба разом,
- Мне так и не пришлось вызвать ее, - запинаясь, пробормотал Толл.
Все стараются веселиться, да что-то у них не клеится, хотя есть все, что душе угодно. У меня, ей-богу, не хватило духу окатить их холодной водой, хоть убей, не пойду на это!
- Знаете что, войдемте-ка мы все вместе, - мрачно сказал Сэмуэй, может, я улучу минутку и перекинусь словечком с хозяином.
Все трое вошли в холл; это просторное помещение было убрано для приема гостей.
Наконец начались танцы.
Батшеба колебалась, не зная, оставаться ли ей или уйти; еще совсем недавно она была молоденькой девушкой, а теперь приходилось напускать на себя степенность, и это ее тяготило.
По временам ей казалось, что никак не следовало приезжать сюда, потом ей приходило в голову, что это было бы очень жестоко с ее стороны. Наконец Батшеба выбрала нечто среднее, сказав себе, что пробудет около часа и незаметно ускользнет; с самого начала она твердо решила не танцевать, не петь и вообще не принимать участия в празднестве, оставаясь лишь зрительницей.
Когда намеченный ею час прошел в болтовне и разглядывании гостей, Батшеба шепнула Лидди, чтобы та не спешила уходить, а сама пошла одеваться в небольшую гостиную, украшенную, как и холл, падубом и плющом и ярко освещенную.
Комната была пуста, но не прошло и минуты, как появился хозяин дома.
- Миссис Трой, надеюсь, вы не уезжаете? - сказал он.
- Праздник только что начинается.
- Прошу меня извинить, но я хотела бы уйти.
- В голосе ее прозвучала тревога, - она помнила о своем обещании и предвидела, о чем он сейчас заговорит.
- Время еще не позднее, - прибавила она, - я пойду домой пешком, а Лидди и мой работник пусть возвращаются, когда им вздумается.
- Я уже давно ищу случая поговорить с вами, - сказал Болдвуд.
Вероятно, вы догадываетесь, о чем будет речь.
Батшеба молча опустила глаза.
- Вы даете мне его? - пылко спросил он.
- Что? - прошептала она.
- А, вы уклоняетесь!
Я имею в виду обещание.
Я не хочу вырывать его у вас и буду молчать о нашем сговоре.
Только дайте мне слово!
Вы же знаете, что это чисто деловое соглашение между двумя людьми, и тут нет речи о страсти.
- Болдвуд сознавал, что он лжет, говоря так о себе, но он уже убедился, что иначе ему не подступиться к ней.
- Обещание выйти за меня замуж через пять лет и восемь месяцев.
Вы должны дать мне его!
- Чувствую, что должна, - проговорила Батшеба, - ведь вы так настаиваете.
Но ведь за это время я сильно изменилась... я несчастная женщина... и уже не та... не та...