Он вышел из комнаты, и через некоторое время, когда она, по его расчетам, должна была успокоиться, послал к ней служанку. Батшеба, оправившись после недавно пережитой бурной сцены, вместе с девушкой спустилась с лестницы уже в шляпе и плаще, собираясь отправиться домой.
Чтобы добраться до дверей, надо было пересечь весь холл; на минуту она остановилась на нижней ступени лестницы и в последний раз оглядела сборище.
Музыка замолкла, и танцы прекратились.
В дальнем конце холла, отведенном для прислуги, несколько мужчин о чем-то перешептывались с тревожным видом.
Стоявший у камина Болдвуд был так поглощен мечтами о будущем, воскресшими после полученного им обещания, что почти ничего не видел вокруг, но все же он чувствовал на себе их взгляды.
- О чем это вы беспокоитесь, друзья? - спросил он.
Один из них повернулся к нему и отвечал неуверенно:
- Да тут Лейбену кое-что довелось услыхать, только и всего, сэр.
- Новости?
Кто-нибудь женился? или помолвлен? родился? или умер? шутливым тоном спросил фермер.
- Скажите-ка нам, в чем дело, Толл?
А то по вашему таинственному виду и перешептываниям можно подумать, что стряслось что-то ужасное.
- Да нет, сэр, никто не помер, - отвечал Толл.
- Жаль, что не помер... - прошептал Сэмуэй.
- О ком это вы, Сэмуэй? - уже с некоторым раздражением спросил Болдвуд.
- Если у вас есть что сказать, то говорите. Если нет, начинайте следующий танец.
- Миссис Трой спустилась в холл, - обратился Сэмуэй к Толлу.
- Ежели хочешь ей сказать, то говори скорей.
- Знаете вы, в чем тут дело? - спросил фермер Батшебу с другого конца холла.
- Понятия не имею, - отвечала Батшеба.
Раздался резкий стук в дверь.
Один из работников тотчас же отворил и вышел наружу.
- Тут спрашивают миссис Трой, - доложил он, вернувшись.
- Я уже готова, - ответила Батшеба.
- Хотя я и не велела присылать за мной.
- Это какой-то незнакомец, мэм, - сказал работник, стоявший у дверей.
- Незнакомец? - удивилась она.
- Попросите его войти, - приказал Болдвуд.
Приглашение было передано, и в дверях появился Трой, лицо его было закрыто до самых глаз.
Воцарилось гробовое молчание, все уставились на вошедшего.
Люди, слыхавшие, что Трой обретается по соседству, сразу его узнали, остальные находились в недоумении.
Никто не обращал внимания на Батшебу.
Она оперлась на перила.
Мертвенно-бледная, нахмурив брови и полуоткрыв рот, она впилась глазами в пришельца.
Однако Болдвуд не узнал Троя.
- Входите, входите, незнакомец, - радушно повторял он, - и выпейте с нами рождественский кубок!
Трой прошел на середину холла, снял шапку, отвернул воротник и посмотрел Болдвуду прямо в лицо.
Но даже теперь Болдвуд не узнал того, кто являлся олицетворением жестокой иронии судьбы, кто уже однажды разбил его счастье, издевался над ним, похитил его радость, а теперь снова явился его терзать.
Трой рассмеялся каким-то металлическим смехом - и только тогда Болдвуд узнал его.
Трой обернулся к Батшебе.
Невозможно описать состояние, в каком находилась несчастная женщина.
Она опустилась на нижнюю ступеньку лестницы, губы у нее посинели и пересохли, широко раскрытыми, потемневшими глазами она смотрела на мужа, словно спрашивая себя, уж не страшная ли галлюцинация все это.
Тут Трой заговорил:
- Батшеба, я пришел за вами!
Она ничего не ответила.
- Идем со мной домой! Идем!
У Батшебы дрогнули ноги, но она не поднялась.
Трой подошел к ней.
- Идемте, сударыня! Слышите, что я сказал? - повелительно бросил он.
От камина донесся какой-то странный глухой звук, казалось долетавший из глубокого каземата.