Это было прямо бесчеловечно с вашей стороны! Ведь я была вашей первой и единственной любимой, а вы - моим первым поклонником. Уж я вам этого не забуду!
- Ах, Батшеба, ну можно ли так обижать человека! - сказал он, и радостная улыбка не покидала его лица.
- Вы же знаете, как оно было: я, холостяк, вел дела такой привлекательной молодой женщины, и мне ох как солоно приходилось! Ведь люди знали, какие у меня к вам чувства, а тут еще принялись распускать про нас сплетни, - вот мне и подумалось, что это может бросить на вас тень...
Никому невдомек, сколько я из-за этого перетерпел да перемучился!
- И это все?
- Все.
- Ах, как я рада, что пришла к вам! - с чувством благодарности воскликнула она, вставая.
- Я стала куда больше думать о вас с тех пор, как вообразила, что вы больше не хотите меня видеть.
Но мне пора уходить, а то меня хватятся...
А знаете, Габриэль, - с легким смехом добавила она, когда они направились к дверям, - ведь можно подумать, что я приходила к вам свататься, - какой ужас!
- Что ж, так оно и должно быть, - отвечал Оук.
- Я проплясал под вашу дудку немало миль и немало лет, чудесная моя Батшеба, и грешно было бы вам не заглянуть ко мне разочек.
Он проводил ее до самого дома, по дороге рассказывая ей, на каких условиях берет в аренду Нижнюю ферму.
Они очень мало говорили о своих чувствах. Такие испытанные друзья, очевидно, не нуждались в пышных фразах и пылких излияниях.
Столь глубокая, прочная привязанность возникает (правда, в редких случаях), когда двое людей, встретившихся в жизни, сперва поворачиваются друг к другу самыми трудными сторонами характера и лишь со временем обнаруживают лучшие свои черты; поэтому романтика постепенно прорастает сквозь толщу суровой прозаической действительности.
Такое прекрасное чувство - camaraderie {Товарищество (франц.).} обычно зарождается на почве общих интересов и стремлений и, к сожалению, редко примешивается к любви представителей разных полов, потому что мужчина и женщина объединяются не для совместного труда, а для удовольствий.
Но если счастливое стечение обстоятельств позволяет развиться подобному чувству, то лишь такая сложная любовь бывает сильна как смерть, - любовь, которую не загасить никаким водам, не затопить никаким потокам, любовь, в сравнении с которой страсть, обычно присваивающая себе это имя, - лишь быстро рассеивающийся дым.
ГЛАВА LVII
ТУМАННЫЙ ВЕЧЕР И ТАКОЕ ЖЕ УТРО. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- Пусть наша свадьба будет самой скромной, незаметной и простой.
Это сказала Батшеба Оуку однажды вечером, через некоторое время после события, описанного в предыдущей главе, - и он просидел добрый час, размышляя о том, как ему выполнить в точности ее пожелание.
- Разрешение... Да, надобно получить разрешение на брак без оглашения, - сказал он себе наконец.
- Значит, первым делом разрешение.
Через несколько дней в Кэстербридже темным вечером Оук выходил неслышным шагом из дома судки.
На обратном пути он услыхал чьи-то тяжелые шаги и, обогнав шедшего впереди человека, обнаружил, что это Когген.
Они шагали вместе до самого селения, пока не поравнялись с узеньким переулочком, проходившим позади церкви, где стоял коттедж Лейбена Толла; тот недавно сделался приходским причетником и по воскресеньям все еще испытывал смертельный страх, произнося суровые слова псалмов, которые никто не смел повторять за ним.
- Ну, до свидания, Когген, - сказал Оук.
- Мне сюда.
- Да ну! - удивленно воскликнул Когген. - Что же такое нынче стряслось, осмелюсь вас спросить, мистер Оук?
Оуку подумалось, что с его стороны будет некрасиво, если он не расскажет Коггену все как есть, ведь Джан был верен ему и надежен как сталь все годы, когда он страдал по Батшебе, и он сказал: - Умеете вы хранить тайну, Когген?
- Неужто вы не знаете? Небось я не раз вам это доказывал.
- Знаю, знаю.
Так вот, мы с хозяйкой собираемся обвенчаться завтра утром.
- Силы небесные!
А ведь, по правде сказать, мне иной раз кое-что приходило на ум, да, приходило.
Но держать все в тайности!
Ну, да дело не мое. Желаю вам с ней всяческого счастья!
- Спасибо, Когген.
Уверяю вас, такая молчанка мне вовсе не по душе, да и ей тоже, но справлять веселую свадьбу не больно-то пристало, вы сами знаете почему.
Батшебе уж очень не хочется, чтобы в церковь набился весь приход глазеть на нее, - она боится этого и очень тревожится, - вот я и стараюсь все так устроить, чтобы ей угодить.
- Понимаю, и мне думается, это правильно.
А вы сейчас к причетнику?
- Да. Может, и вы пойдете со мной?
- Боюсь только, как бы наши: труды не пропали даром, - заметил Когген, шагая рядом с ним.
- Старуха Лейбена Толла за полчаса раструбит об этом по всему приходу.
- Ей-богу, раструбит! А ведь мне и невдомек! - Оук остановился.
- А все же мне надобно с вечера его предупредить, - ведь работает он далеко и уходит из дому спозаранку.
- Слушайте, как надо взяться за дело, - сказал Когген.
- Я постучусь и вызову Лейбена на улицу: надобно, мол, с ним потолковать, а вы стойте в сторонке.
Он выйдет, вы ему все и выложите.