- Вот он как раз то, что надо, мэм, - веско заявил один из сельчан.
Убежденность действует убедительно.
- Да, да, верно, - решительно поддержал второй.
- Самый подходящий человек, - с воодушевлением подтвердил третий.
- Лучше не найти, - с жаром подхватил четвертый.
- В таком случае скажите ему, чтобы он поговорил с управителем, распорядилась Батшеба.
И все стало на свое место и свелось к делу.
Чтобы придать этой встрече подобающую ей романтическую окраску, требовались более подходящие условия летний вечер, уединенность. Габриэлю помогли разыскать управителя, и они отошли с ним в сторонку потолковать, и все время, пока у них шел этот предварительный разговор, Габриэль старался унять трепыхание в груди, вызванное неожиданным открытием, что эта неведомая ночная богиня Астарта, о которой он слышал такие странные речи, оказывается, не кто иной, как хорошо знакомая ему, обожаемая Венера.
Огонь унялся.
- После такой неурочной работы я предлагаю вам всем немножко подкрепиться, - сказала Батшеба.
- Заходите в дом.
- Оно конечно, мисс, неплохо бы перекусить да выпить, - отозвался один за всех, - да только нам куда вольготнее было бы посидеть в солодовне Уоррена, ежели бы вы нам туда чего-нибудь прислали.
Батшеба повернула лошадь и скрылась в темноте. Крестьяне гурьбой двинулись в поселок, и у скирды остались только Оук с управителем.
- Ну вот, как будто и все, стало быть, мы уговорились, - сказал наконец управитель. - Я пошел домой.
Доброй ночи, пастух.
- А вы не могли бы меня на жилье устроить? - попросил Габриэль.
- Вот уж чего не могу, того не могу, - отвечал управитель, стараясь поскорей увильнуть от Оука, точь-в-точь как благочестивый прихожанин от блюда с доброхотными даяниями, когда он не собирается ничего давать.
Ступайте прямо по дороге, уткнетесь в солодовню Уоррена, они туда все сейчас угощаться пошли; там, верно, вам что-нибудь укажут.
Доброй ночи, пастух.
Управитель, который, по-видимому, сильно страшился возлюбить ближнего, как самого себя, зашагал вверх по склону холма, а Оук направился в селение. Он все еще никак не мог опомниться от этой встречи с Батшебой. Он радовался, что будет жить поблизости от нее, и в то же время был совершенно ошеломлен тем, как быстро такая молоденькая, неопытная норкомбская девушка превратилась в невозмутимую властную женщину.
Впрочем, некоторым женщинам только недостает случая, чтобы показать себя во весь рост.
Тут Габриэлю пришлось оторваться от своих мыслей, чтобы не сбиться с дороги, - перед ним было кладбище, и он пошел по тропинке вдоль ограды, где росли громадные старые деревья.
Тропинка поросла густой травой, которая даже и сейчас, в заморозки, заглушала его шаги.
Поравнявшись с дуплистым деревом, которое даже среди всех этих старых великанов казалось патриархом, Габриэль увидел, что за ним кто-то стоит.
Он продолжал идти, не останавливаясь, но случайно наподдал ногой камень, и тот откатился со стуком.
Фигура, стоявшая неподвижно, вздрогнула и попыталась принять небрежно-беспечный вид.
Это была очень тоненькая девушка, в легкой не по сезону одежде.
- Добрый вечер, - приветливо сказал Габриэль.
- Добрый вечер, - ответила девушка.
Голос оказался необычайно пленительным, низкого, бархатного тона. Такие голоса любят описывать в романах, но в жизни их редко услышишь.
- Будьте так добры, скажите, пожалуйста, попаду ли я этой дорогой в солодовню Уоррена? - спросил Габриэль, которому действительно нужно было узнать, туда ли он идет, но кстати хотелось еще раз услышать этот мелодичный голос.
- Вы правильно идете.
Вон она там, внизу под горой.
А вы не знаете... Девушка на секунду замялась.
- Вы не знаете, до какого часа открыта харчевня "Оленья голова"?
По-видимому, приветливость Габриэля подкупила ее, так же как его подкупил ее голос.
- Я не знаю, где эта "Оленья голова", никогда про нее не слышал.
А вы хотите попасть туда сегодня же?
- Да. - Девушка опять замялась.
В сущности, продолжать разговор не было необходимости, но из какого-то смутного желания скрыть свое смятение, спрятаться за ничего не значащей фразой ей явно хотелось еще что-то добавить, - так поступают простодушные люди, когда им приходится действовать тайком.
- Вы сами не из Уэзербери? - робко спросила она.
- Нет.
Я новый пастух, только что прибыл.
- Пастух? Вот не сказала бы, вас можно за фермера принять.
- Нет, всего-навсего пастух, - с мрачной решительностью отрезал Габриэль, и мысли его невольно устремились к прошлому. Он опустил глаза, и взгляд его упал на ноги стоявшей перед ним девушки, и тут только он увидел узелок, лежавший на земле.
Она, вероятно, заметила, что взгляд его задержался на нем, и пролепетала робким, просительным тоном:
- Вы никому из здешних не скажете, что видели меня тут, не скажете, правда, ну хотя бы день или два?
- Конечно, не скажу, если вы не хотите.
- Спасибо вам большое, - сказала она. - Я бедная девушка, и я не хочу, чтобы обо мне люди судачили.
- Она замолчала и поежилась.