Может, ото нехорошо.
- Что хорошо в будни, то хорошо и в воскресенье, - заявила ее хозяйка непререкаемым тоном.
Открыли книгу с потемневшими от времени листами; на многих зачитанных страницах текст был совершенно вытерт указательными перстами давнишних читателей, которые, читая по складам, старательно водили пальцем от слова к слову, чтобы не сбиться.
Батшеба выбрала текст из книги Руфи и пробежала глазами священные строки.
Они поразили и взволновали ее.
Их отвлеченная мудрость дразнила воплощенное сумасбродство.
Сумасбродка густо покраснела, но не отступилась и положила ключ на открытую страницу.
Выцветшее ржавое пятно на месте, где лег ключ, явно свидетельствовало о том, что старая Библия не первый раз используется для этих целей.
- Ну, теперь смотри и молчи, - сказала Батшеба.
Она медленно произнесла выбранные строки, толкнув книгу; книга сделала полный оборот. Батшеба вспыхнула.
- На кого вы загадали? - с любопытством спросила Лидди.
- Не скажу.
- А вы заметили, мисс, как мистер Болдвуд себя нынче утром в церкви показывал? - продолжала Лидди, ясно давая понять своим вопросом, куда устремлены ее мысли.
- Нет, как я могла заметить, - с полной невозмутимостью отвечала Батшеба.
- Но ведь его место как раз против вашего, мисс.
- Знаю.
- И вы не видели, как он себя вел? - Ну я же тебе говорю, конечно, нет.
Лидди сделала невинное лицо и плотно сжала губы.
Это было так неожиданно, что несколько огорошило Батшебу.
- А что же он такое делал? - помолчав, не выдержала она.
- Ни разу за всю службу даже головы не повернул поглядеть на вас.
- А зачем ему глядеть? - сердито покосившись на нее, спросила хозяйка.
- Я его об этом не просила.
- Нет, но ведь все на вас обращают внимание, чудно, что он только один не замечает.
Вот он такой!
Богатый, джентльмен, ни до кого ему дела нет.
Молчание Батшебы давало понять, что у нее на этот счет свое особое мнение, недоступное пониманию Лидди, а не то что ей нечего сказать.
- Боже мой, - внезапно воскликнула она, - а я ведь совсем забыла про эту открытку на Валентинов день, которую я купила вчера.
- Для кого, мисс? - спросила Лидди.
- Для фермера Болдвуда?
Это было одно-единственное имя из всех не имевшихся в виду, которое в эту минуту показалось Батшебе наиболее подходящим.
- Да нет.
Это для маленького Тедди Коггена. Я обещала ему что-нибудь подарить, вот это будет для него приятный сюрприз.
Подвинь-ка сюда мой секретер, Лидди. Я сейчас ее надпишу.
Батшеба достала из секретера ярко размалеванную открытку с тисненым узором, которую она купила в прошлый ярмарочный день в лучшей писчебумажной лавке в Кэстербридже.
В середине открытки была маленькая белая вставка, в форме овала, где можно было написать несколько строчек более подходящих адресату и соответствующих случаю, нежели какая-нибудь печатная надпись.
- Вот здесь надо что-нибудь написать, - сказала Батшеба.
- Что бы такое придумать?
- Да что-нибудь вроде этого, - живо подсказала Лидди.
Алая роза, Синий василек, Но всех милей гвоздичка, Как ты, мой голубок.
- Отлично, так и напишем.
Очень подходит для такого бутуза, - сказала Батшеба.
Она написала стишок мелким, но разборчивым почерком, вложила открытку в конверт и окунула перо, чтобы надписать кому.
- А вот было бы смеху послать это старому дураку Болдвуду, то-то бы он удивился! - высоко подняв брови, вскричала неугомонная Лидди, которую так и тянуло вернуться к прежней теме, и она прыснула со смеху, в то же время немножко робея втайне, потому что ведь это был такой почтенный и такой благородный джентльмен.
Батшебе показалось, что эта идея стоит того, чтобы над ней подумать.
Болдвуд начинал не на шутку раздражать ее. Этакий непреклонный Даниил в ее царстве, которого ничто не может заставить повернуть голову в ее сторону, когда, казалось бы, так естественно последовать общему примеру и обратить на нее восхищенный взор.
Конечно, это непризнание или отступничество, в сущности, не так уж трогало ее, а все-таки было немножко обидно, что самый уважаемый и влиятельный человек во всем приходе не желает ее замечать, и вот такая болтушка, как Лидди, судачит об этом.
Поэтому сначала мысль Лидди отнюдь не показалась ей забавной, а скорее раздосадовала ее.
- Нет, этого я не сделаю.
Он не поймет, что это шутка.