Да, совершенно ясно - шаги.
Ее собственные сразу затихли, стали совсем беззвучны, как падающие хлопья снега.
Вспомнив, что здесь через рощу ходят все, она успокоилась и решила, что это, наверно, кто-нибудь из поселян возвращается домой, но все-таки ей было неприятно, что они столкнутся в таком месте, в самой чаще, хотя всего в нескольких шагах от дома.
Шаги приближались, вот они уже совсем рядом, какая-то фигура поравнялась с ней и уже почти шагнула мимо, как вдруг что-то рвануло Батшебу за подол и точно пригвоздило ее к земле.
Она пошатнулась и едва удержалась на ногах от этого внезапного рывка.
Невольно раскинув руки, чтобы обрести равновесие, она уткнулась ладонью в суконную одежду с пуговицами.
- Что за чертовщина! - произнес чей-то мужской голос высоко над ее головой.
- Ушиб я вас, что ли, дружище?
- Нет, - отвечала Батшеба, пытаясь шагнуть в сторону.
- Похоже, мы чем-то зацепились друг за друга?
- Да.
- Да это, кажется, женщина?
- Да.
- По-видимому, из местных дам, леди, я бы сказал.
- Это не имеет значения.
- Но я-то мужчина.
- Ах!
- Батшеба снова сделала попытку шагнуть, но безо всякого успеха.
- У вас, кажется, потайной фонарь в руке, если я не ошибаюсь? - спросил мужчина.
- Да.
- Разрешите, я открою дверцу и отцеплю вас.
Рука незнакомца схватила фонарь, дверца откинулась, луч света вырвался из плена, и Батшеба с изумлением увидела, в какой она очутилась западне.
Мужчина, с которым ее что-то сцепило, был военный. Он весь сверкал медью и пурпуром.
Это видение среди полной тьмы было подобно трубному гласу, пронзающему мертвую тишину.
Мрак, неизменно царивший здесь как genius loci {Местный дух (лат.).} во все времена, был сейчас побежден полностью не столько светом фонаря, сколько тем, что озарил этот свет.
Это видение настолько отличалось от того, что она ожидала увидеть - ей представлялась какая-то зловещая фигура в темном, - что этот разительный контраст подействовал на нее, словно какое-то волшебное превращение.
При свете фонаря сразу выяснилось, что шпора военного зацепилась за кружевную оборку ее платья.
Он успел кинуть взгляд на ее лицо.
- Я сейчас отцеплю, мисс, сию секунду, - сказал он сразу изменившимся учтивым тоном.
- Ах, нет, я сама, благодарю вас, - поспешно ответила она и присела, чтобы отцепить подол.
Но отцепить его было не так-то просто.
Колесико шпоры за несколько секунд так обвилось крученым шелком гипюра, что надо было изрядно повозиться, прежде чем выпутать его.
Он тоже присел, а луч света из открытой дверцы фонаря, стоявшего меж ними на земле, скользил среди еловых игл, в густой траве, наподобие большого светляка.
Он освещал их лица снизу и отбрасывал чуть ли не до половины рощи громадные тени мужчины и женщины; падая на стволы деревьев, тени искажались, принимая чудовищно уродливые формы, а дальше постепенно сливались с темнотой и исчезали.
Он посмотрел ей прямо в глаза, когда она на секунду подняла их, но Батшеба тут же опустила взгляд, потому что не могла состязаться с этим пристально-настойчивым взглядом.
Все же мельком она успела заметить, что он молод и строен и что у него три нашивки на рукаве.
Она снова потянула свой подол.
- Вы в плену, мисс, не приходится закрывать на это глаза, - насмешливо сказал он.
- Я вынужден буду отсечь этот кусок подола, если вы уж так торопитесь.
- Да, пожалуйста, - беспомощно воскликнула она.
- Но в этом нет необходимости, если вы способны минутку потерпеть. - И он раскрутил и снял с колесика одну шелковую петельку.
Батшеба убрала руку, чтобы не мешать ему, но он все же нечаянно или умышленно успел коснуться ее.
Батшеба была возмущена, а почему - она сама не знала.
Он продолжал распутывать, но конца этому не было видно.
Она снова подняла на него глаза.
- Благодарю вас за то, что вы даете мне возможность любоваться таким прелестным личиком, - бесцеремонно сказал молодой сержант.
Батшеба вспыхнула от смущения. - Эта возможность предоставляется вам против моей воли, - сухо процедила она, стараясь сохранить чувство собственного достоинства, что плохо удавалось ей в ее пригвожденном положении.
- Вы нравитесь мне еще больше за такую отповедь, мисс, - отвечал он.
- А мне бы еще больше понравилось... я бы хотела, чтобы вы никогда не попадались мне на глаза и не ходили здесь.
- Она дернула платье, и кружевная оборка на ее подоле затрещала, как ружья лилипутов.