- Я заслуживаю кару, которой вы подвергаете меня вашими словами.
Но с чего бы это у такой красивой и воспитанной девушки такое отвращение к полу ее отца?
- Идите, пожалуйста, своей дорогой.
- Ого, красавица моя! И потащить вас за собой!
Вы только взгляните. В жизни своей не видывал такой путаницы.
- И вам не стыдно! Вы нарочно запутали еще больше, чтобы задержать меня здесь! Да, нарочно!
- Да нет, право же, нет, - отвечал сержант с лукавой усмешкой.
- А я вам говорю, что да! - вскричала, разозлившись, Батшеба.
- Я требую, чтобы вы распутали сейчас же.
Ну-ка, пустите, я сама.
- Пожалуйста, мисс, конечно, разве я могу противиться.
- И он вздохнул с таким явным притворством, какое надо ухитриться выразить вздохом.
- Я благодарен за возможность смотреть на красивое личико, даже когда эту возможность швыряют мне, как собаке кость.
Этим мгновеньям - увы, так быстро наступит конец.
Она решительно сжала губы и упорно молчала.
У нее мелькнула мысль, а что, если она рванет изо всех сил, удастся ли ей вырваться, хотя бы с риском оставить здесь кусок своего подола?
Но как это ужасно!
Платье, в которое она нарядилась для этого ужина, было украшением ее гардероба; из всех ее нарядов ни один так не шел к ней.
Какая женщина на месте Батшебы, отнюдь не робкой от природы, а тем более, когда до дома было рукой подать и, стоило ей только крикнуть, сюда сбежались бы ее слуги, пошла бы на такую жертву, чтобы избавиться от дерзкого военного.
- На все нужно время. Я вижу, вы скоро распутаете, - продолжал хладнокровно ее товарищ по несчастью.
- Ваши шутки возмущают и...
- Зачем же так жестоко! - И оскорбляют меня!
- Я позволил себе пошутить только затем, чтобы иметь удовольствие попросить прощения у такой очаровательной женщины, что я готов сделать сию же минуту со всем смирением и почтительностью, мадам.
На это Батшеба просто не знала, что сказать.
- Много я женщин видел на своем веку, - теперь уже мечтательно, шепотом продолжал молодой человек, глядя оценивающим взглядом на ее опущенную головку, - но такой красивой, как вы, я еще не видал.
Верите вы мне или нет, приятно вам это или неприятно - мне все равно.
- А кто вы такой, что можете позволить себе пренебречь мнением других?
- Я не чужой здесь.
Сержант Трой к вашим услугам.
Живу здесь неподалеку.
А! Наконец-то распуталось, вот видите.
Ваши легкие пальчики оказались проворнее моих.
Ах, лучше бы это был такой мертвый узел, чтобы его никак невозможно было распутать.
Что он только позволяет себе!
Она вскочила, и он тоже.
Теперь у нее была только одна мысль: как бы уйти так, чтобы это выглядело благопристойно.
Держа фонарь в руке, она незаметно отступала от него боком, пока не перестала видеть красный мундир.
- Прощайте, красавица, - сказал он.
Она не ответила и, отойдя на двадцать - тридцать шагов, повернулась и опрометью кинулась в калитку.
Лидди только что пошла спать.
Поднимаясь к себе, Батшеба приоткрыла ее дверь и задыхающимся голосом спросила:
- Лидди, есть у нас какой-нибудь военный в поселке, сержант... или нет, не знаю, слишком у него джентльменский вид для сержанта и собой недурен, в красном мундире с синей выпушкой?
- Нет, мисс... Нет, что я говорю, может быть, это сержант Трой в отпуск приехал, только я не видела его.
Он как-то приезжал сюда, когда его полк стоял в Кэстербридже.
- Да, так он и назвался.
Усы у него, а бороды и бакенбардов нет?
- Да, да.
- Что это за человек?
- Ах, мисс, стыдно сказать, - беспутный он человек.
Знаю, что способный, смышленый и тысячное состояние мог бы нажить не хуже иного сквайра.