- Ну, коротко говоря, для него мученье думать о чем бы то ни было, видеть и слышать кого-нибудь, кроме нее, а на нее глядеть и слушать ее тоже пытка.
- Ну, этому уж никак нельзя поверить, сержант, вы притворяетесь! сказала Батшеба, качая головой.
- Когда говорят такие красивые слова, это не может быть правдой.
- Нет, не притворяюсь, честное слово солдата.
- Но как же так может быть, почему?
- Потому что вы сводите человека с ума - вот я и лишился ума.
- Похоже на то.
- Да, так оно и есть.
- Да ведь вы видели меня всего только один раз, в тот вечер.
- Не все ли равно.
Молния разит мгновенно.
Я в вас влюбился сразу и сейчас влюблен.
Батшеба с любопытством смерила его взглядом с ног до головы, но не решилась поднять глаза еще, чуть-чуть выше, на уровень его глаз.
- Вы не могли в меня влюбиться и не влюблены, - холодно сказала она.
Не бывает такого внезапного чувства.
И я не хочу вас больше слушать.
Боже мой, который сейчас может быть час, хотела бы я знать, - мне пора идти, я и так уж сколько времени потратила с вами попусту...
Сержант взглянул на свои часы и сказал ей время.
- Как же это так у вас нет часов, мисс? - спросил он.
- Сейчас при мне нет - я собираюсь купить новые.
- Нет!
Они вам будут поднесены в дар.
Да, да, вы должны принять их в дар, мисс Эвердин. В дар!
И прежде чем она поняла, что он собирается сделать, тяжелые золотые часы очутились в ее руке.
- Они чересчур хороши для человека моего положения, - невозмутимо сказал он.
- Эти часы имеют свою историю.
Нажмите пружинку и откройте заднюю крышку.
Она сделала, как он сказал.
- Что вы видите?
- Герб и надпись под ним.
- Корону с пятью зубцами, а внизу: "Cedit amor rebus" -
"Любовь подчиняется обстоятельствам".
Это девиз графов Северн.
Эти часы принадлежали последнему лорду и были даны мужу моей матери, доктору, чтобы он носил их до моего совершеннолетия и тогда вручил мне.
Это все, что досталось мне в наследство.
Когда-то по этим часам вершили государственные дела устраивались торжественные церемонии, аудиенции, пышные выезды, соблюдался сон и покой графа.
Теперь - они ваши.
- Ну что вы, сержант Трой, я не могу это принять, не могу! - вскричала она, глядя на него круглыми от изумления глазами.
- Золотые часы!
Что вы делаете?
Нельзя же быть таким выдумщиком!
- Оставьте их себе, прошу вас, оставьте, мисс Эвердин, - умолял ее молодой сумасброд.
- Они станут для меня много дороже, когда будут принадлежать вам.
А для моих нужд какие-нибудь простые, плебейские, будут служить не хуже. А как я подумаю, рядом с чьим сердцем будут постукивать мои старые часы, - это такое счастье! Нет, лучше не говорить.
Никогда еще они не были в более достойных руках.
- Нет, правда же, я не могу их взять! - твердила Батшеба, чуть ли не плача.
- Да как же можно так поступать, если вы это действительно всерьез?
Отдать мне часы вашего покойного отца, да еще такие ценные часы!
Нельзя быть таким безрассудным, сержант Трой!
- Я любил отца, ну и что же, а вас я люблю больше - вот потому я так и поступаю, - ответил сержант таким искренним, убежденным тоном, что вряд ли его сейчас можно было обвинить в притворстве.