Габриэль приметил ее страстное увлечение и, обходя пастбища, с тревогой о нем размышлял в течение дня, а нередко и бессонными ночами.
Раньше он испытывал муки неразделенной любви, но теперь стал еще сильнее терзаться, видя, что Батшебе грозит беда, и его личное горе отступило на задний план.
Это подтверждало пресловутое наблюдение Гиппократа, что одна боль заглушает другую.
Только человек, питающий чистую, хотя, быть может, и безнадежную любовь, осмелится обличить в заблуждениях любимое существо, не опасаясь навлечь на себя его или ее неприязнь.
Он решил потолковать со своей хозяйкой.
Сперва он заведет речь о ее неподобающем, как ему казалось, обхождении с фермером Болдвудом, который теперь в отъезде.
Однажды вечером ему представился удобный случай: Батшеба пошла прогуляться по меже среди ближних хлебных полей.
В сумерках Оук, в этот день не уходивший далеко от дома, отправился по той же меже и вскоре встретил возвращающуюся с прогулки Батшебу. Она показалась ему очень печальной.
Пшеница уже высоко поднялась, межа была узенькая и напоминала глубокую ложбину среди обступившей ее чащи колосьев.
Два человека не могли пройти рядом, не помяв пшеницу, и Оук посторонился, пропуская Батшебу.
- Ах, это вы, Габриэль! - сказала она.
- Вы, я вижу, тоже прогуливаетесь.
Добрый вечер.
- Я надумал пойти к вам навстречу, час-то уж поздний, - проговорил Габриэль. Батшеба быстро проскользнула мимо него, а он повернул назад и зашагал за нею по пятам.
- Благодарю вас, но я не робкого десятка.
- Ясное дело, нет, но в наших местах шатаются непутевые люди.
- Я их ни разу не встречала.
С удивительной для него хитростью Оук уже собирался причислить галантного сержанта к разряду "непутевых людей".
Но тут он сообразил, что это довольно-таки неуклюжий прием и будет неучтиво с него начинать.
Пришлось переменить тактику.
- Вас наверняка встретил бы один человек, да его сейчас нету, - начал Габриэль. - Это я о фермере Болдвуде. Вот я и подумал, не пойти ли мне.
- Вот как.
- Она шла, не поворачивая головы. Некоторое время слышен был только шорох ее платья, задевавшего за тяжелые колосья.
Потом она заговорила, и в голосе ее послышалось раздражение.
- Я не совсем понимаю, почему вы сказали, что мистер Болдвуд наверняка бы меня встретил.
- Да это я, мисс, касательно вашей с ним свадьбы, ведь вы, должно быть, поженитесь. Все об этом говорят.
Простите, что я так напрямик вам выложил.
- Это неправда, - отрезала она.
- Никакой свадьбы не будет.
Габриэлю показалось, что теперь можно высказать без обиняков свое мнение.
- Что бы там люди ни толковали, мисс Эвердин, он всерьез ухаживает за вами, уж у меня-то верный глаз.
Батшебу так и подмывало оборвать разговор, запретив Оуку затрагивать эту тему. Но она сознавала всю шаткость своего положения и пошла на хитрость, чтобы спасти свою репутацию.
- Раз уж вы заговорили об этом, - начала она с жаром, - я постараюсь опровергнуть эти ложные слухи, которые мне крайне неприятны.
Я ничего не обещала мистеру Болдвуду.
Я никогда не питала к нему никаких чувств.
Я отношусь к нему с уважением, и он действительно предложил мне стать его женою.
Но я еще не давала ему решительного ответа.
Как только он вернется, я отвечу ему, что никогда за него не выйду.
- Видно, люди здорово ошибаются.
- Вот именно.
- Еще на этих днях они говорили, что вы, мол, над ним забавляетесь, а вы поспешили доказать, что для вас это вовсе не забава. Теперь они толкуют, что это, как видно, не забава, а вы мне прямо говорите... - ...что я над ним забавляюсь - хотите вы сказать?
- Да, я полагаю, они говорят правду.
- Не совсем так.
Я не забавляюсь над ним, но он мне вовсе не нужен.
Тут Оук вынужден был высказать свое мнение о сопернике Болдвуда, и это вышло у него не совсем удачно.
- И надо же было вам, мисс, повстречаться с этим сержантом Троем!.. вздохнул он.
Батшеба ускорила и тут же замедлила шаг.
- Почему? - вырвалось у нее.
- Он не стоит и вашего мизинца.
- Кто-нибудь поручил вам это мне сказать?