- Мне надо высказать это кому-нибудь, я прямо истерзалась!
Неужели ты меня не знаешь! Как же ты могла поверить, что я и впрямь от него отрекаюсь!
Боже мой, какая это была гнусная ложь!
Да простит мне господь!
И разве ты не знаешь, что влюбленной женщине ничего не стоит на словах отречься от своей любви?
Ну, а теперь уйди отсюда, мне хочется побыть одной.
Лидди направилась к двери.
- Лидди, пойди-ка сюда.
Торжественно поклянись мне, что он вовсе не ветрогон, что все это лгут про него!
- Простите, мисс, разве я могу сказать, что он не такой, ежели...
- Противная девчонка!
И у тебя хватает жестокости повторять их слова!
У тебя не сердце, а камень!..
Но если ты или кто-нибудь другой у нас в селении или в городе посмеет его ругать...
- Она вскочила и принялась порывисто шагать от камина к дверям и обратно.
- Нет, мисс.
Я ничего не говорю... Я же знаю, что все это враки! воскликнула Лидди, напуганная необычной горячностью Батшебы.
- Ты поддакиваешь мне, только чтобы мне угодить.
Но знаешь, Лидди, он не может быть плохим, что бы там о нем ни судачили.
Слышишь?
- Да, мисс, да.
- И ты не веришь, что он плохой?
- Уж и не знаю, что вам сказать, мисс, - растерянно пролепетала Лидди с влажными от слез глазами.
- Скажи я "нет" - вы мне не поверите, скажи "да" вы разгневаетесь на меня!
- Скажи, что ты не веришь этому, ну, скажи, что не веришь!
- Я не думаю, что он уж такой плохой, как о нем толкуют.
- Он вовсе не плохой...
О, как я несчастна! - Как я слаба! - со стоном вырвалось у нее. Казалось, она забыла о Лидди и теперь говорила сама с собой.
- Лучше бы мне никогда с ним не встречаться!
Любовь - всегда несчастье для женщины!
Ах, зачем только бог создал меня женщиной! И дорого же мне приходится расплачиваться за удовольствие иметь хорошенькое личико!
Но вот она пришла в себя и резко повернулась к Лидди.
- Имей в виду, Лидия Смолбери, если ты кому-нибудь передашь хоть слово из того, что я сказала тебе, я никогда не буду тебе доверять, сразу разлюблю тебя и сию же минуту рассчитаю... сию же минуту!
- Я не стану ничего выбалтывать, - ответила Лидди с видом оскорбленного достоинства, в котором было что-то детское, - но только у вас я не останусь.
Как вам угодно, а я уйду после сбора урожая либо на этой неделе, а то и нынче...
Кажется, я ничем не заслужила, чтобы меня разносили и кричали на меня ни с того ни с сего! - гордо заключила маленькая женщина.
- Нет, нет, Лидди, ты останешься со мной! - вскричала Батшеба, с капризной непоследовательностью переходя от высокомерного обхождения к мольбам.
- Не обращай внимания на мои слова, ты же видишь, как я взволнована.
Ты не служанка, ты моя подруга.
Боже, боже!.. Я сама но знаю, что делаю с тех пор, как эта ужасная боль стала раздирать мою душу!
До чего еще я дойду!
Наверное, теперь не оберешься всяких напастей!
Иной раз я думаю, что мне суждено умереть в богадельне.
Кто знает, может, так оно и будет, ведь у меня нет ни одного близкого человека!
- Я больше не буду на вас обижаться и нипочем не покину вас! - громко всхлипывая, воскликнула Лидди и бросилась обнимать Батшебу.
Батшеба расцеловала девушку, и они помирились.
- Ведь я не так уж часто плачу, правда, Лидд? Но ты заставила меня прослезиться, - сказала она, улыбаясь сквозь слезы.
- Постарайся все-таки считать его порядочным человеком, хорошо, милая Лидди?
- Постараюсь, мисс.
- Он надежный человек, хоть с виду и сумасбродный. Это лучше, чем быть, как некоторые другие, сумасбродом, но с виду надежным.