Батшебе никак не удавалось найти выход из ужасающе неловкого положения. В смущении она пробормотала: "До свидания", - и двинулась дальше.
Но Болдвуд быстро нагнал ее, ступая большими, тяжелыми шагами.
- Батшеба, дорогая моя... неужели вы окончательно мне отказываете?
- Да, окончательно.
- О Батшеба!.. Сжальтесь надо мной! - простонал Болдвуд.
- Ради бога!.. Ах! Я дошел до такого... до последнего унижения... прошу женщину о пощаде!
Но ведь эта женщина вы... вы!
Батшеба умела управлять собой.
Но у нее невольно вырвались не совсем внятные слова:
- Вы не слишком-то высокого мнения о женщинах.
- Она проговорила это чуть слышно, - было невыразимо печально и мучительно видеть человека, ставшего игрушкой страсти, и потеря мужского достоинства вызывала в ней инстинктивный протест.
- Вы свели меня с ума, - продолжал он.
- Я потерял всякую власть над собой. И вот я умоляю вас!
Ах, если б вы знали, как я вас боготворю! Нет, вам этого не понять.
Но все же из простого милосердия не отталкивайте меня ведь я так одинок!
- Как я могу вас отталкивать?
Ведь вы никогда не были мне близки...
Сейчас ей стало ясно, что она никогда его не любила, и на минуту она позабыла о вызове, опрометчиво брошенном ему в тот февральский день.
- Но было время, когда я вовсе не думал о вас, и вы первая обратили на меня внимание!
Я не упрекаю вас, ведь я понимаю, что, не привлеки вы меня к себе тем шутливым письмом в Валентинов день, было бы еще хуже - я жил бы как сыч в своем холодном дупле, - хотя знакомство с вами и принесло мне несчастье.
Но, повторяю, было время, когда я не знал вас и не думал о вас, и это вы завлекли меня.
Не говорите, что вы и не думали меня обнадеживать, все равно я вам не поверю!
- Да разве я вас обнадеживала! То было сущее ребячество, и я от скуки затеяла эту игру.
Потом я горько раскаивалась, да, горько, даже плакала.
И у вас хватает духу напоминать мне об этом?
- Я не виню вас, я скорблю об этом.
Я принял всерьез то, что, по вашим словам, было шуткой. А теперь, когда я хочу услыхать от вас, что вы отказали мне в шутку, вы подтверждаете свой отказ до боли, до ужаса серьезно.
Ваши желания идут вразрез с моими.
Как было бы славно, если б мы оба испытывали одинаковые чувства - горячую любовь или полное равнодушие!
Если бы я мог тогда предвидеть, какие мучения принесет мне ваша вздорная проделка, - я возненавидел бы вас! Но теперь я не могу вас проклинать, потому что слишком вас люблю!..
Я стал тряпкой и совсем раскис!
Ах, Батшеба, вы первая женщина, которую я полюбил, и я так привык считать вас своей, что меня как громом поразил ваш отказ!
Ведь вы мне, можно сказать, дали слово!
Но я вовсе не хочу вас разжалобить, омрачить вашу душу! Какой в этом толк!
Я должен все вытерпеть. Мне не станет легче, если вы будете страдать из-за меня.
- Я жалею вас... от всей души!.. - горячо сказала она.
- Не надо! Не надо меня жалеть!
Ах, Батшеба! На что мне ваша жалость! Мне нужна ваша любовь! И если вы перестанете меня жалеть, как уже перестали любить, мне от этого ни тепло, ни холодно.
Сокровище мое! Как нежно вы говорили со мной у зарослей осоки, возле моечной запруды, и в сарае во время стрижки овец, и еще совсем недавно, в тот дивный вечерний час у вас в гостиной!
Ведь вы надеялись полюбить меня, были твердо уверены, что со временем привяжетесь ко мне?..
И все это забыто! Забыто!..
Она справилась со своим волнением, посмотрела ему в глаза спокойным ясным взглядом и сказала своим твердым низким голосом: - Мистер Болдвуд, я не давала вам никаких обещаний.
Но неужели вы считали меня совсем бесчувственной, когда оказали мне величайшую честь, какую оказывает женщине мужчина, объяснившись ей в любви?
Естественно, что во мне пробудились какие-то чувства, ведь я не какая-нибудь бездушная кукла!
То были мимолетные чувства, приятное волнение.
Для большинства мужчин любовь своего рода развлечение, - и могла ли я думать, что для вас это вопрос жизни и смерти?
Умоляю вас, образумьтесь и не судите так строго обо мне!
- К чему эти увещания? К чему?
Мне ясно лишь одно: вы были почти моя, а теперь вы совсем не моя!..
Все изменилось, и только из-за вас, так и знайте!