- Как бы не так, - возразил Когген.
- Наши лошади тяжелы на ногу, все, кроме Крошки, но куда же она одна на двоих! Вот если б нам заполучить ту пару, что там за изгородью!
- Что это за пара?
- Да болдвудовские Красавчик и Милка.
- Постойте-ка здесь, я мигом слетаю, - сказал Габриэль и побежал по склону холма к ферме Болдвуда.
- Фермера Болдвуда нету дома, - заметила Мэриен.
- Вот и хорошо, - отвечал Когген.
- Я знаю, по какому делу он отлучился.
Не прошло и пяти минут, как прибежал Оук, в руке его мотались два недоуздка.
- Где вы их разыскали? - спросил Когген и, не дожидаясь ответа, перемахнул через изгородь.
- Под навесом.
Я знаю, где они лежат, - на ходу бросил Габриэль.
Умеете вы, Когген, скакать без седла? Некогда седлать.
- Скачу на славу! - похвастался Джан.
- Мэриен, ложитесь спать! - крикнул Габриэль, перелезая через изгородь.
Они спрыгнули с изгороди прямо на выгон Болдвуда и спрятали от лошадей недоуздки в карман. Видя, что к ним подходят с пустыми руками, лошади и не думали сопротивляться, - их схватили за холку и ловко взнуздали.
За неимением мундштука и узды, сделали из веревки импровизированную уздечку.
Оук вспрыгнул прямо на спину своей лошади, а Когген взобрался на свою с бугра. Выехав за ворота, они поскакали галопом в ту сторону, куда умчался грабитель на лошади Батшебы.
Они еще не знали, кому принадлежит экипаж, в который запряжена лошадь.
Через несколько минут они достигли Нижнего Уэзербери.
Внимательно оглядели тенистую рощицу возле дороги.
Цыган не было.
- Негодяи! - воскликнул Габриэль.
- И след простыл! Куда же теперь? - Куда?
Прямо вперед, яснее ясного! - отвечал Джан.
- Что ж! Лошади у нас резвые, и мы наверняка их нагоним, - заявил Оук. - С богом!
Впереди уже не слышно было стука копыт. Когда они выехали за пределы Уэзербери, убитая щебнем дорога стала более глинистой и мягкой, прошедший недавно дождь придал ей известную упругость, однако грязи не было.
Они подскакали к перекрестку.
Вдруг Когген остановил Милку и спрыгнул наземь.
- В чем дело? - спросил Габриэль.
- Стука не слыхать, так надобно разыскать ихние следы, - заявил Джан, шаря у себя в карманах.
Он чиркнул спичкой и нагнулся к земле.
В этих местах ливень был еще сильнее, и следы пешеходов и лошадей, оставленные до грозы, были размыты, сглажены водой и превратились в крохотные лужицы, огонек спички отражался в них, словно в человеческих зрачках.
Но одни следы были совсем свежие, не заполнены водой, и две колеи, в противоположность остальным, не превратились в маленькие канавки.
По следам копыт можно было определить, каким аллюром бежала лошадь: следы были парные, с промежутками в три-четыре фута, причем отпечатки правых и левых копыт приходились друг против друга.
- Ровнехонькие! - воскликнул Джан.
- По следам видать, что полный галоп.
Не диво, что нам ничего не слыхать.
А лошадь в упряжке, взгляните-ка на колеи!..
Стойте! Да это наша кобыла, она самая!
- Почем вы знаете?
- Старина Джимми Гаррис подковал ее на прошлой неделе, и я распознаю его ковку среди тысячи других!
- Остальные цыгане, видать, отправились раньше, либо другой дорогой, заметил Оук.
- Вы здесь не приметили больше никаких следов?
- Нет.
Довольно долгое время они скакали в томительном молчанье.
У Коггена был с собой старинный томпаковый репетир, унаследованный от какого-то именитого предка; репетир прозвонил час.
Джан зажег вторую спичку и снова начал обследовать дорогу. - Теперь это легонький галоп, - заявил он, отбрасывая горящую спичку.
Здорово швыряет двуколку.
Ясное дело, загнали кобылу спервоначалу. Ну, теперь-то уж мы их нагоним.