Противный, злой пес хотел растерзать тебя? Да? Ах ты, моя бедняжечка!
- Простите, - сказал Оук, обернувшись на голос, - Джорджи шел позади меня, смирный, как овечка.
И вдруг, он даже не успел договорить, сердце у него екнуло - чей это был голос и кому он отвечает.
Никто не появился. И из-за кустов послышались удалявшиеся шаги.
Габриэль остановился в раздумье, он думал так сосредоточенно, что от усилия на лбу у него проступили морщины.
Когда исход свиданья сулит человеку какую-то важную перемену в жизни - к лучшему или к худшему, - всякая непредвиденность, когда он идет на это свиданье, всякое отступление от того, к чему он готовился, действует на него обескураживающе.
Он направился к крыльцу несколько озадаченный. Его представление о том, как все это произойдет, с самого начала сильно расходилось с действительностью.
Тетушка Батшебы была дома.
- Не будете ли вы так добры сказать мисс Эвердин, что некто очень желал бы побеседовать с нею, - обратился к ней Оук. (Сказать о себе "некто" и не назвать себя - отнюдь не свидетельствует о дурном воспитании в деревне, нет, это проистекает из такого исключительного чувства скромности, о каком люди городские с их визитными карточками и докладываниями даже и понятия не имеют.) Батшебы не было дома.
Ясно, это был ее голос.
- Заходите, прошу вас, мистер Оук.
- Благодарствую, - отвечал Габриэль, проходя вслед за хозяйкой к камину.
- Я вот принес ягненочка мисс Эвердин; я так подумал, может, ей будет приятно его выходить; молодые девушки любят с малышами возиться.
- Что ж, может, она и рада будет, - задумчиво отвечала миссис Херст, но ведь она ко мне только погостить приехала.
Да вы подождите минутку, она вот-вот вернется.
- Что ж, я подожду, - сказал Габриэль, усаживаясь.
- Признаться, миссис Херст, я вовсе не из-за ягненка пришел.
Я, знаете, хотел спросить ее, не пойдет ли она за меня замуж?
- Нет, правда?
- Да.
Потому как, если она согласна, я хоть сейчас рад был бы на ней жениться.
Вы вот, должно быть, знаете, не ухаживает ли за ней какой-нибудь другой молодой человек.
- Дайте-ка хоть подумать, - отвечала миссис Херст, тыкая кочергой в угли без всякой надобности.
- Ну, да уж что там, ясное дело, молодых людей около нее хватает.
Сами понимаете, фермер Оук, девчонка хорошенькая и образование отличное получила, одно время она даже в гувернантки собиралась поступить, да вот нрав у нее уж больно строптивый.
Ну конечно, у себя в доме я ее молодых людей не встречала, они сюда не показываются, но женскую натуру сразу видать, я думаю, их у нее добрая дюжина.
- Плохо мое дело, - промолвил фермер Оук, грустно уставившись на трещину в каменном полу.
- Я, конечно, человек незаметный, прямо скажу, только на то и надеялся, что я первым буду... Ну, стадо быть, нечего мне и дожидаться, я ведь только за тем и пришел. Уж вы простите меня, миссис Херст, я, пожалуй, пойду.
Габриэль успел пройти шагов двести по склону холма, когда сзади до него донесся крик: "Эй, эй"! - причем голос был гораздо тоньше и пронзительней, чем можно обычно услышать на пастбище.
Он обернулся и увидел, что за ним бежит какая-то девушка и размахивает над головок белым платком.
Он остановился. Бегущая фигура быстро приближалась.
Это была Батшеба Эвердин.
Габриэль вспыхнул, а у нее щеки так и пылали, но не от волнения, как потом выяснилось, а от бега.
- Фермер Оук, я... - вымолвила она, с трудом переводя дух, и остановилась перед ним, полуотвернувшись, прижав руку к боку и глядя в сторону.
- Я только что был у вас, - сказал Габриэль, не дождавшись, нока она договорит.
- Да, я знаю, - отвечала она, дыша часто и прерывисто, как пойманная малиновка, а лицо у нее было все влажное и красное, точно лепестки пиона, пока на нем не обсохла роса.
- Я не знала, что вы пришли сделать мне предложение, а то бы я не задержалась в саду.
Я побежала за вами, сказать вам, что тетя напрасно вас отослала и отсоветовала ухаживать за мной. Габриэль просиял. - Уж вы простите, дорогая, что вам пришлось бежать так быстро, чтобы нагнать меня, - сказал он с чувством бесконечной признательности за ее благосклонность.
- Обождите немножко, отдышитесь. - Это неверно, что тетя сказала вам, будто у меня уже есть молодой человек, - продолжала Батшеба.
- У меня нет никакого поклонника и никогда не было, мне стало очень досадно, что она внушила вам, будто у меня их много!
- Как я рад слышать это, вот уж рад, - сказал фермер Оук, расплываясь до ушей в блаженной улыбке и вспыхивая от радости.
Он протянул руку к ее руке, которую она, отдышавшись, отняла от бока и теперь грациозно прижимала к груди, чтобы унять частые биения сердца.
Но как только он схватил ее за руку, она тут же отдернула ее, рука, как угорь, выскользнула из его пальцев и спряталась за спину.
- У меня славная маленькая, доходная ферма, - сказал Габриэль уже далеко не с той уверенностью, с какой он схватил ее руку.
- Да, я знаю, у вас ферма.
- Один человек одолжил мне денег, чтобы я мог обзавестись всем, чем надо, но я скоро выплачу свой долг и, хоть я человек маленький, все-таки я кой-чего добился с годами.
- Габриэль так выразительно подчеркнул это "кой-чего", что ясно было, что он только из скромности не сказал "очень многого".
- Когда мы поженимся, - продолжал он, - я ручаюсь, что буду работать вдвое больше, чем сейчас.
Он шагнул к ней и снова протянул руку.
Батшеба нагнала его на краю луга, где рос невысокий куст остролиста, сейчас сплошь усыпанный красными ягодами.