Было больше десяти часов, когда, медленно шагая по нижней улице Уэзербери, он услышал стук колес рессорного фургона, въезжавшего в селение.
Фургон циркулировал между селением и городом, находившимся к северу от него, и принадлежал одному жителю Уэзербери, перед его домом он и остановился.
В свете фонаря, висевшего над дверью фургона, вспыхнул красный с золотом мундир.
- А! - сказал себе Болдвуд. - Опять явился обхаживать ее!
Трой вошел в дом извозчика, у которого он останавливался в прошлый раз, когда приезжал в свои родные места.
Внезапно Болдвуд принял какое-то решение.
Он устремился домой.
Через десять минут он вернулся и направился к дому извозчика, по-видимому, собираясь вызвать Троя.
Но когда он подходил, отворилась дверь и оттуда кто-то вышел.
- До свидания, - сказал этот человек, и Болдвуд узнал голос Троя.
Он удивился: не успел приехать, а уже куда-то уходит!
Однако он поспешил к сержанту.
В руках у Троя, по-видимому, был ковровый саквояж, тот самый, с которым он и тогда приезжал.
Казалось, он этим же вечером куда-то отправляется.
Трой обогнул холм и ускорил шаги.
Болдвуд приблизился к нему.
- Сержант Трой?
- Да... Я сержант Трой.
- Как видно, вы только что откуда-то прибыли. - Да, из Бата.
- Я Уильям Болдвуд.
- Вот как.
Это было сказано таким тоном, что у Болдвуда вся кровь закипела в жилах.
- Мне надо с вами поговорить, - произнес он.
- О чем?
- О той особе, что живет здесь поблизости, а также о женщине, которую вы обидели.
- Удивляюсь вашей дерзости, - отрезал Трой и зашагал дальше.
- Постойте, - и Болдвуд загородил ему дорогу, - можете сколько угодно удивляться, но вам придется иметь со мной объяснение.
В голосе Болдвуда звучала суровая решимость; Трой смерил глазами рослую фигуру фермера и увидел у него в руке толстую дубину.
Он вспомнил, что уже одиннадцатый час.
Волей-неволей приходилось быть вежливым с Болдвудом.
- Хорошо, я готов вас выслушать, - произнес он, ставя саквояж на землю, - только говорите потише, а то нас могут услыхать на ферме.
- Так вот, я многое знаю про вас, знаю, как любит вас Фанни Робин.
Добавлю, что во всем селении, кроме меня и Габриэля Оука, это, по-видимому, никому не известно.
Вы должны жениться на ней.
- В самом деле, должен.
И право же, хотел бы, да никак не могу.
- Почему?
Трой собирался что-то выпалить, но прикусил язык.
- У меня нет для этого средств, - отвечал он.
Интонация его изменилась.
Только что он говорил самым наглым и бесшабашным тоном.
Теперь в его голосе звучали фальшивые нотки.
Но Болдвуд был слишком возбужден, чтобы различать интонации.
- Скажу напрямик, - продолжал он. - Я вовсе не намерен разглагольствовать о добродетели или о пороке, о женской чести или позоре, вообще оценивать ваше поведение.
У меня есть к вам деловое предложение.
- Понимаю, - отозвался Трой.
- Давайте-ка сядем здесь.
На другой стороне дороги у плетня лежало огромное бревно, и они уселись на него.
- Я был помолвлен с мисс Звердин, - сказал Болдвуд, - но вот приехали вы и...
- Вы не были помолвлены, - возразил Трой.