Они поднялись на холм к особняку Батшебы.
Когда они подошли к парадному, Трой сказал:
- Подождите здесь минутку.
Он проскользнул в прихожую, оставив дверь приоткрытой.
Болдвуд ждал.
Минуты через две в прихожей загорелся свет.
Тут Болдвуд увидал, что на дверь наброшена цепочка.
За порогом стоял Трой с подсвечником в руке.
- Неужели вы думали, что я вломлюсь в дом? - с негодованием спросил Болдвуд.
- О нет! Но осторожность никогда не мешает.
Не угодно ли вам прочесть эти строки?
Я посвечу вам.
Трой протянул в приоткрытую дверь сложенную газету и поднес поближе свечу.
- Вот эту заметку, - прибавил он, указывая пальцем на заголовок.
Болдвуд прочитал: "Бракосочетания.
17-го текущего месяца в церкви св. Амвросия в Бате преподобный Дж.
Минсинг, бакалавр богословия, сочетал браком Фрэнсиса Троя, сержанта 11-го Драгунского гвардейского полка, единственного сына покойного Эдварда Троя, эсквайра, доктора медицины из Уэзербери, с единственной оставшейся в живых дочерью покойного м-ра Джона Эвердина из Кэстербриджа, Батшебой".
- Как говорится, нашла коеа на камень, а, Болдвуд? - бросил Трой и насмешливо расхохотался.
Болдвуд выронил из рук газету, Трой продолжал:
- За пятьдесят фунтов я должен жениться на Фанни. Отлично.
За двадцать один фунт жениться не на Фанни, а на Батшебе.
Превосходно!
А каков финал: я уже муж Батшебы!
Итак, Болдвуд, вы оказались в дураках, как всякий, кто пытается встать между мужем и женой.
Еще два слова.
Как я ни плох, я все же не такой негодяй, чтобы за деньги жениться или покинуть женщину.
Фанни давно ушла от меня. Я даже не знаю, где она сейчас.
Я повсюду ее разыскивал.
Еще словечко.
Вы уверяете, что любите Батшебу, а между тем при первом же брошенном наудачу намеке поверили, что она так себя опозорила.
Много ля стоит такая любовь!
Теперь, когда я крепко вас проучил, берите назад ваши деньги!
- Не возьму! Не возьму! - прохрипел фермер.
- Во всяком случае, они мне не нужны! - презрительно сказал Трой.
Завернув монеты в ассигнации, он швырнул их на дорогу.
Болдвуд потряс кулаком.
- Ах ты чертов фигляр!
Окаянный пес!
Но я расправлюсь с тобой! Так и знай, расправлюсь!
Новый взрыв хохота.
Трой захлопнул дверь и заперся на замок.
Всю эту ночь можно было видеть темную фигуру Болдвуда, скитавшегося по холмам и лощинам Уэзербери, подобно скорбной тени на мрачных берегах Ахерона.
ГЛАВА XXXV
У ВЕРХНЕГО ОКНА
На следующий день в ранний час, когда в первых солнечных лучах сверкает роса, разноголосое, еще робкое пение птиц разливалось в бодрящем воздухе, а блеклая голубизна небес там и сям была затянута тонкой паутиной бесплотных облачков, ничуть не омрачавших лучезарного утра.
Освещение пейзажа было золотисто-желтое, тени - размытых очертаний.
Листья вьющихся растений, оплетавших стены ветхого особняка, поникли, унизанные тяжелыми водяными каплями, которые, словно крохотные линзы, увеличивали находившиеся позади предметы.
Еще не пробило пяти, когда Габриэль и Когген миновали сельский перекресток, направляясь вдвоем в поля.
Едва они увидели дом хозяйки, как Габриэлю показалось, что распахнулись створки одного из окон верхнего этажа.
Работники как раз проходили мимо старого куста бузины, густо увешанного кистями черных ягод, и на минуту остановились в его тени.