- Вы, наверное, подумали, когда я поскакала сломя голову в Бат, что я собиралась там обвенчаться?
- Мне так подумалось, да только не сразу... - отвечал он, озадаченный таким внезапным переходом на новую тему.
- А другие тоже так думали?
- Да.
- И вы осуждали меня за это?
- Пожалуй...
- Я так и полагала.
Все же мне дорого ваше доброе мнение, и я хочу кое-что вам разъяснить. С тех пор как я вернулась, мне все время хотелось с вами поговорить, но вы так строго смотрели на меня.
Ведь умри я, - а я могу скоро умереть, - будет прямо ужасно, если вы навсегда останетесь в заблуждении.
Так слушайте.
Габриэль перестал шуршать соломой.
- В тот вечер я отправилась в Бат с твердым намерением порвать с мистером Троем, с которым была уже помолвлена.
Но после моего приезда в Бат обстоятельства так сложились, что... что я с ним обвенчалась.
Ну, теперь вы видите все это в новом свете?
- Как будто бы так.
- Пожалуй, надо мне еще кое о чем рассказать, раз уж я начала.
И я полагаю, это вас не огорчит, ведь вы, конечно, никогда не воображали, что я вас люблю, и охотно поверите, что я говорю вполне искренне, без всяких задних мыслей.
Так вот, я очутилась одна в незнакомом городе, и лошадь у меня охромела.
И я прямо-таки не знала, что мне делать.
Я слишком поздно сообразила, что пострадает моя репутация, - ведь я встречалась с ним с глазу на глаз.
Но все же я собиралась уезжать, когда он вдруг заявил, что видел в тот день женщину красивее меня, и мне нечего рассчитывать на его постоянство, если я не буду ему принадлежать...
Я была уязвлена и взволнована... - Она кашлянула и на минуту остановилась, как бы переводя дыхание.
- И вот в порыве ревности и в смятении чувств я вышла за него, проговорила она горячим шепотом, с отчаянием в голосе.
Габриэль не ответил ни слова.
- Его нельзя осуждать, он сказал сущую правду, что он... что он видел другую женщину, - порывисто добавила она.
- А теперь я не желаю слышать от вас ни слова об этом, не смейте говорить!
Мне только хотелось, чтобы вы знали этот кусочек моей жизни, о котором так неверно судят, - придет время, когда вы уже ничего не сможете узнать.
Подавать вам еще?
Она спустилась с лестницы, и работа закипела.
Вскоре Габриэль заметил, что движения его хозяйки, сновавшей вверх и вниз по лестнице, замедлились, и сказал с какой-то материнской нежностью:
- Мне думается, вам лучше бы пойти домой, - вы притомились.
Я тут и один управлюсь.
Ежели ветер не переменится, может, дождя и не будет.
- Если от меня нет толку, то я пойду, - сказала Батшеба усталым голосом.
- Но как было бы ужасно, если бы вас убило!
- От вас есть толк, но я не хочу, чтобы вы уставали.
Вы изрядно потрудились.
- А вы - еще лучше! - с благодарностью сказала она.
- Я тронута вашей преданностью, тысячу раз вам спасибо, Габриэль!
До свидания. Я знаю, что вы изо всех сил стараетесь для меня.
Она быстро скрылась в темноте; он слышал, как звякнула щеколда, когда она захлопнула за собой калитку.
Он продолжал работать в глубокой задумчивости, размышляя обо всем, что она ему рассказала, и удивляясь, какие противоречия уживаются в сердце женщины: что побудило ее говорить с ним этой ночью с такой теплотой, какой она ни разу не проявляла к нему до замужества, когда свободно могла выказывать свое внимание?..
Его размышления прервал скрежет, донесшийся со стороны каретного сарая.
Флюгер на крыше круто повернулся вокруг своей оси. и эта резкая перемена ветра говорила, что вот-вот хлынет губительный дождь.
ГЛАВА XXXVIII
ДОЖДЬ. ВСТРЕЧА ДВУХ ОДИНОКИХ
Было пять часов утра, и уже занималась заря, окрашивая небо в желто-бурые и пепельные тона.
Температура понизилась, и началось сильное движение воздуха.
Прохладные ветерки в незримом кружении обдавали лицо Оука.
Ветер поднялся еще на один-два балла и заметно покрепчал.